Последний путь под венец (42 стр.)

Тема

– У тебя не найдется ненужной бумажки, чтобы вытереть руки? Я забыла салфетки, – Ирка оглядела измазанные кремом пальцы и с заметным сожалением отказалась от мысли их облизать.

Я покопалась в сумке и вытащила пару бумажных листов, слегка помятых и запечатанных с одной стороны.

– Сойдет! – Ирка потянулась к импровизированным салфеткам.

– Погоди, – я на всякий случай развернула бумажки.

Они могли оказаться чем угодно – набросками концепции новой телепередачи, рекламными листовками или авторским договором с издательством. После того как сынишка по моему недосмотру соорудил эскадрилью бумажных самолетиков из папиной диссертации, я с большой осторожностью даю вторую жизнь любой макулатуре.

– Давай, давай! – коротко глянув в бумажку, поторопила меня подруга.

– Э, нет, дорогая!

Я пробежала убористый текст по диагонали, изумленно хмыкнула и бережно спрятала листочки в карман.

Вот теперь все стало на свои места.

А Ирка превосходно утерлась зелененьким лопушком.


С утра все шло нормально.

Погода радовала, паромы курсировали по расписанию и определенно обещали выполнить максимальные за сутки двенадцать рейсов. Автобусы переправлялись без задержки, а очередь из легковых автомобилей не утыкалась хвостом в горизонт. Дежурство было бы вполне приятным, не появись на посту на ночь глядя опергруппа из краевого центра.

Главный государственный таможенный инспектор поста «Морской порт Кавказ» Валерий Салов неприязненно посмотрел на старомодный телефонный аппарат – сливочно-желтый, округлый и блестящий, как лысый череп начальника таможни. Этот самый череп, надо полагать, удобно покоился на подголовнике мягкого кресла перед телевизором, ибо владелец его передоверил Валерию решение головоломного вопроса – как оказать всемерное содействие оперативникам, не нарушив при этом работу поста.

На прохождение таможенного контроля одним гражданином режим отводил в среднем две минуты, иначе начинался затор, за которым следовали задержка ближайшего рейса и сдвиг всех последующих. А еще – возмущение людей, вынужденных томиться в очереди, гневные звонки начальству разных уровней, жалобы властям и призывы «навести наконец в порту хоть какое-то подобие порядка»…

– Самого бы тебя сюда сейчас, – желчно сказал Валерий пренебрежительно помалкивающему телефону. – Посмотрел бы я, как бы ты порулил!

Он тревожился, не понимая, каким образом должен обеспечить безопасность граждан, если залетные орлы-опера, не дай бог, устроят на площадке небольшую войнушку с пальбой из табельного оружия.

– Пальбы не будет, – успокоил его главный над залетными – майор Лазарчук. – Мы тут не группу вооруженных террористов берем, у нас клиент тихий, спокойный – одинокая пожилая дама.

– А что она такого сделала, что за ней группа захвата за двести километров приехала? – резонно поинтересовался Валерий, не спеша расслабленно выдыхать.

– Она деньги украла, тридцать миллионов рублей, – объяснил майор, умолчав, однако, что это лишь один из разбойных подвигов одинокой пожилой мадам.

– Вы не волнуйтесь, все будет тихо, мирно, – добавил главный над орлами. – Дама выйдет из автобуса, мы ее примем под локоток и уведем потихоньку. Через таможню она не пойдет, вам же проще, одним человеком в очереди меньше!

Майор засмеялся, Валерий слабо улыбнулся.

Шутки шутками, но кое-какие меры они все же приняли. Связались с автотранспортным предприятием, выяснили, кто водитель ожидаемого автобуса, узнали номер его телефончика и позвонили с настоятельной просьбой по прибытии в Порт Кавказ остановить транспортное средство на некотором расстоянии от поста. Импровизированную табличку с госномером автобуса и указанием его маршрута распечатал на принтере в диспетчерской лично Валерий, а установил на треноге, позаимствованной на проходной, лично майор.

Тренога, сваренная из арматуры и выкрашенная в красный цвет, без налепленной на нее бумажки походила на облегченный противотанковый еж, а с ней – на особо крупного ядовитого паука, встречающего пассажиров с неясными, но определенно недобрыми намерениями. Посмотрев на конструкцию, которая хорошо вписалась бы в декорации для съемок фильма «Чужак-6», Валерий подумал, что на месте водителя, пожалуй, развернул бы автобус от греха подальше и дал по газам. Специально на такой случай один из бойцов устроился неподалеку на лавочке, которая при необходимости путем элементарного переворачивания превращалась в заградительное сооружение.

– То есть автобус мы, если что, задержим, – оценив диспозицию, сказал Валерий, не заметив, что словом «мы» уже примкнул к команде загонщиков и ловцов. – А саму даму? Как она хоть выглядит-то? Фотографию не покажете?

Этот простой и естественный вопрос неожиданно привел орлов в замешательство.

– Значит, так, – откашлявшись, сказал майор Лазарчук. – Наша дама среднего роста, средних лет и такого же телосложения. Возможно, загорелая. Весьма вероятно, с длинными черными волосами и в шляпе. Почти наверняка в темных очках!

Таможенный инспектор недоуменно заморгал.

– Не исключено также, что у нее будет большой красный чемодан, – добавил майор и из-под ладони, приставленной ко лбу козырьком, посмотрел в сизую даль дороги. – Никак, едет?

Чтобы не мешать, но и не остаться совсем уж в стороне, облеченный ответственностью Валерий укрылся в незатейливой беседке, где в дневную жару спасались от палящих солнечных лучей водители ожидающих переправы автомобилей. В сумеречный вечерний час в сооружении, способном украсить собой разве что колхозную машинно-тракторную станцию, сидели только две дамочки, по виду – типичные любительницы пляжного отдыха.

Белый «Икарус» с нарисованной на борту голубой волной, похожей на опрокинутый значок параграфа, дисциплинированно остановился у противотанкового ежа с бумажной табличкой.

– Пых-х-х, – открываясь, устало сказала дверь.

Валерий тоже выдохнул, мысленно порадовался, что все идет по плану, и оценил синхронность действий оперов. Они без спешки, но с точно выверенной скоростью двинулись к цели с трех сторон. Однако эта самая цель – ожидаемая длинноволосая брюнетка в очках и в шляпе – обозначила себя не сразу.

Первым из автобуса выпрыгнул чернявый мальчик лет пяти. Басовито завывая и на ходу расстегивая штаны, он ринулся в кустики, из которых как раз выдвинулся один из орлов майора Лазарчука. Пребывая в шатком равновесии, тот оказался не готов к тому, чтобы стойко выдержать прямое попадание хорошо разогнавшегося пятилетнего малыша и, приняв буквально лобовой удар в диафрагму, с громким треском обрушился в самшит. Резвый мальчик ловко перепрыгнул через павшего дядю, скрылся из глаз и бодро зажурчал в кустах.

В то же самое время водитель автобуса, спохватившись, открыл заднюю дверь. Из нее, споткнувшись на крутых ступеньках, с коротким матерным криком выпала долговязая, коричневая и твердая, как керамический подсвечник, девица в ультракоротких шортиках и несерьезной маечке вроде детского слюнявчика.

Как раз поравнявшийся с дверью майор Лазарчук продемонстрировал прекрасную реакцию и поймал терракотовую фигуру, не позволив ей разбиться об асфальт. Нет, девица этой заботы не оценила. Наоборот. Она развернула одиночное ругательство в сложноподчиненное предложение, адресованное лично майору, которого назвала сначала просто тварью, а потом еще и пьяной скотиной.

– Публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей! – машинально процитировал Валерий Салов, вспомнив распечатку, с прямым намеком для наиболее вспыльчивых граждан прилепленную на стене в зале таможенного досмотра.

Как на грех, майорские руки запутались в веревочках маечного слюнявчика, в результате чего мужские ладони пришли в соприкосновение с девичьими прелестями. Барышня возмущенно завизжала. С крайне нелогичным, с точки зрения ученого зоолога, криком: «Ты, козел, убери свои клешни от моей телки!» – из автобуса выскочил дюжий злой парень, и благородный майор увяз в несвоевременной и нелепой потасовке на троих.

Единственный оставшийся в строю боец-оперативник пружинистым шагом подошел к передней двери «Икаруса» и остановился рядом с ней, сделав вид одновременно независимый и деловитый. При этом единственным делом, которое можно было придумать в данной диспозиции, оказалось заинтересованное разглядывание бело-синего автобусного бока с чётко выписанными по слою пыли печатными буквами. Интересное слово было как раз из числа тех, которые во множестве озвучивала девица, случайно, но плотно охваченная как вниманием, так и руками майора Лазарчука.

Из автобуса тугой бугрящейся массой полезли пассажиры с вещами.

– А, е-о-о-о… – компанейски выругался и таможенный инспектор Салов, заслышав томное «Ай, нэ-нэ, нэ-нэ!», щедро сдобренное восторженным «Ола-ла!» и приятными звуками этнической музыки.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке