Гражданин голубь

---------------------------------------------

Гари Роман

Гражданин голубь

Ромен Гари

Гражданин голубь

Перевод с французского Л.Бондаренко и А.Фарафонова

В 1932 году я оказался в Москве вместе с моим компаньоном Ракюссеном. Мы только что понесли гибельные потери на нью-йоркской бирже - все с таким трудом накопленное нами в течение целой жизни было сведено на нет за каких-то двадцать четыре часа, и врачи предписали нам полную перемену обстановки, несколько месяцев простой и спокойной жизни вдали от Уолл-стрит с ее лихорадкой. Мы решили отправиться в СССР. Я хочу уточнить здесь один важный момент: мы принимали это решение с той искренней восторженностью, с той горячей симпатией к достижениям в СССР, понять которую по-настоящему способны лишь биржевые маклеры, дочиста разорившиеся на рынке ценных бумаг на Уоллстрит. Как в прямом, так и в переносном смысле мы нуждались в новых ценностях...

Стоял январь. Москва была одета в свой снежный наряд. Мы только что посетили Музей Революции и, выйдя из него, решили на санях вернуться прямо в отель "Метрополь", где мы остановились на постой. Наше путешествие в СССР осуществлялось под покровительством "Интуриста", и две недели гид безжалостно таскал нас из музея в музей и из театра в театр.

- Все это уже давно есть и у нас в Соединенных Штатах,- сказал Ракюссен, спускаясь по лестнице.

Всякий раз, когда гид показывал нам какую-либо достопримечательность, Ракюссен считал своим долгом заметить: "То же самое есть у нас в Соединенных Штатах" - и, как правило, добавлял: "Только лучше". Он говорил это в Кремле, в Музее Революции, а также в Мавзолее Ленина, и гид стал в конце концов поглядывать на нас недружелюбно: если говорить честно, я думаю, эти действительно неуместные замечания Ракюссена имели некоторое отношение к тому, что с нами случилось впоследствии. Начинал идти снег, и мы пританцовывали, делая выразительные знаки всем проезжавшим мимо саням. Наконец один izvoztchik остановился, и мы удобно устроились. Ракюссен крикнул: "Отель "Метрополь"!" - сани заскользили, и только тогда я заметил, что кучера на месте нет.

- Ракюссен,- крикнул я,- кучера потеряли!

Но Ракюссен не ответил. Его лицо выражало запредельное изумление. Я проследил за его взглядом и увидел, что на месте кучера сидит голубь. В самом этом факте не было ничего необычного - на улицах полно голубей, копошащихся в лошадином навозе; поражало другое - поведение голубя. Судя по всему, он заменял кучера. Правда, вожжи он не держал, однако сбоку от него к сиденью был прикреплен колокольчик с веревочкой. Время от времени голубь хватал веревочку клювом и дергал: один раз - и лошадь поворачивала налево, два - и она поворачивала направо.

- Он замечательно выдрессировал свою лошадь,- заметил я хрипловатым голосом.

Ракюссен испепелил меня взглядом, но ничего не сказал. Впрочем, сказать ему было нечего; я столько всего повидал за свою жизнь, на моих глазах всемирно известная компания "Марс Ойл" разорилась в пух и прах за двадцать четыре часа, но голубь, которому разрешили управлять общественным транспортом на улицах большой европейской столицы,- это был беспрецедентный случай в моей практике американского бизнесмена.

- Ага,- сделал я попытку пошутить,- вот наконец нечто, чего еще нет у нас в Соединенных Штатах!

Но Ракюссен не настроен был рассуждать о достижениях великой Советской Республики в области общественного транспорта. Как это часто бывает с примитивными умами, все, чего он не понимал, выводило его из себя.

- Я хочу сойти! - взревел он.

Я посмотрел на голубя. Он подпрыгивал на своем сиденье, хлопая крыльями, чтобы согреться, как делают все русские izvoztchik. Для пионера социализма он выглядел слабовато.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке