Русская революция. Книга 2. Большевики в борьбе за власть 1917 — 1918 (60 стр.)

Тема

Процесс распада затронул не только окраинные территории: центробежные силы возникали и в центральных районах России, где губерния за губернией проявляли непокорность и объявляли о своей независимости от центрального правительства. Этому способствовал официально принятый лозунг «Вся власть Советам», позволяющий региональным Советам различных уровней — областным, губернским и уездным, даже волостным и сельским — претендовать на статус независимого правительства. Наступил хаос: «Советы были: городские, деревенские, сельские, посадские. Никого они, кроме себя, не признавали, а если и признавали, то только постольку, поскольку это было им выгодно. Каждый Совет жил и боролся так, как диктовала ему непосредственная окружающая обстановка, и так, как он умел и хотел. Никаких, или, вернее, почти никаких (они были в самом зачаточном состоянии), административных советских построек — губернских, уездных, волостных, областных советов, исполкомов — не существовало»16.

В попытке установить некоторый порядок большевистское правительство весной 1918 года создало новые территориально-административные единицы — области. Таких областей было шесть; в каждую входило несколько губерний, каждой был придан полуавтономный статус: [Ельцин Б. // Власть Советов. 1919. Май. № 6/7. С. 9–10. Автор утверждает, что, созданные по приказу Центрального Комитета и правительства, образования эти должны были положить начало процессу «собирания русских земель». ] Московская (Москва и девять прилегавших к ней губерний); Уральская с центром в Екатеринбурге; «Коммуна трудящихся северного края», охватывавшая семь губерний, со столицей в Петрограде; Северо-Западная с центром в Смоленске; Западно-Сибирская с центром в Омске; Центрально-Сибирская с центром в Иркутске. Каждая область имела собственное руководство, набранное из социалистической интеллигенции, и созывала съезды Советов. В некоторых областях были даже собственные Советы народных комиссаров. Съезд Советов Центрально-Сибирской области, проходивший в Иркутске в феврале 1918 года, отверг мирный договор, который советское правительство собиралось подписывать с Германией, и, чтобы продемонстрировать свою независимость, назначил собственного комиссара по иностранным делам17.

Губернии повсеместно объявляли себя «республиками». Так случилось в Казани, Калуге, Уфе, Оренбурге. Некоторые из нерусских народов, живших среди русских (например, башкиры, волжские татары), создавали национальные республики. По сведениям одного из источников, на территории бывшей Российской империи в июне 1918 года существовало по крайней мере 30 «правительств»18. Чтобы обеспечить исполнение собственных декретов и законов, центральные власти зачастую должны были обращаться за помощью к этим эфемерным государственным образованиям.

Края и губернии, в свою очередь, распадались на более мелкие административные единицы, основной из которых была волость. Жизнеспособность ее определялась тем, что крестьянам она представлялась самой крупной административной единицей, в пределах которой они могли перераспределять присвоенные земли. Как правило, крестьяне одной волости отказывались делиться захваченными землями с крестьянами соседней волости, и в результате сотни этих крошечных территорий стали по существу самоуправляющимися. Как отмечал Мартов, «мы всегда указывали, что очарование, которым в глазах крестьянских и отсталой части рабочих масс пользовался лозунг «Вся власть Советам», в значительной мере объясняется тем, что в этот лозунг они вкладывают примитивную идею господства местных рабочих или местных крестьян над данной территорией, как в лозунг рабочего контроля вкладывается идея захвата данной фабрики, а в лозунг аграрной революции — захват данной деревней данного поместья»19.

Большевики произвели несколько безуспешных военных вылазок в отделившиеся пограничные районы, чтобы вернуть их к повиновению. Но в общем и целом они не пытались в тот период бороться с развитием центробежных сил в Великороссии, поскольку оно способствовало достижению их сиюминутных целей — планомерному разрушению экономической и политической системы прошлого. Кроме того, развитие этих сил препятствовало возникновению сильного государственного аппарата, который смог бы противостоять коммунистической партии до того, как она укрепит свою власть.

В марте 1918 года правительство приняло Конституцию Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. Подготовку текста этого документа Ленин поручил комиссии юристов под председательством Свердлова: наиболее активными ее членами были левые эсеры, хотевшие заменить централизованное государство федерацией Советов по модели французских коммун 1871 года. Ленин не стал в это вмешиваться, хотя намерения левых эсеров полностью противоречили его собственной цели: созданию централизованного государства. Он, обращавший такое пристальное внимание на все мельчайшие детали управления вплоть до назначения конкретных солдат в караул возле его кабинета в Смольном, остался абсолютно в стороне от работы конституционной комиссии и лишь бегло просмотрел результаты ее работы. Это примечательно и свидетельствует о том презрении, которое он испытывал к тексту Конституции, имевшей в его глазах лишь одну цель: создать видимость расплывчатой, полуанархической государственной структуры, за которой могла бы прятаться стальная рука партийного контроля20.

Конституция 1918 года вполне отвечала циничным критериям «хорошего» основного закона: она была краткой и запутанной. Первая ее статья провозглашала Россию «республикой Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов», «вся власть в центре и на местах» отдавалась этим Советам21. Положения эти порождали вопросов больше, чем ясности, поскольку в последующих статьях не разъяснялось, как власть должна делиться между центральными и местными органами, между самими Советами. В статье 56 говорилось, что «в границах подведомственной им территории высшей властью являются съезды Советов (края, губернии, района и волости)». Но поскольку каждый край включал несколько губерний, а каждая губерния — множество районов и волостей, это положение оказывалось бессмыслицей. Все еще больше запутывалось статьей 61, поскольку она, в противоречие принципу, согласно которому съезды Советов являлись «высшей властью» на своей территории, требовала от региональных Советов заниматься лишь местными вопросами и, одновременно, «проводить в жизнь решения высших органов советской власти».

Неспособность Конституции 1918 года определить и разграничить круг полномочий советских органов на различных территориальных уровнях служила еще одним доказательством того, что большевики не собирались переоценивать ее вес и значение. Но все же она усиливала центробежные тенденции, давая им конституционное оправдание. [Тенденции эти усугублялись отказом правительства субсидировать губернские Советы. В феврале 1918 года на требование губернских Советов выделить им денег Петроград ответил, что им следует добыть средства, облагая «безжалостными» налогами имущие классы (Пролетарская революция. 1925. № 3 (38). С. 161–162). В результате этой рекомендации местные власти стали облагать «буржуазию» на своей территории самовольными «контрибуциями».].

Чтобы добиться полной свободы действий, Ленину требовалось срочно освободиться от подотчетности Центральному исполнительному комитету.

По инициативе большевиков Вторым съездом Советов был распущен старый Исполком и избран новый, в котором большевики заняли 58 % мест. Такая расстановка сил давала большевикам гарантии, что, голосуя единым блоком, они могут провести или блокировать любую резолюцию, хотя им и приходилось еще считаться с горластым меньшинством левых эсеров, правых эсеров и меньшевиков. Эсеры и меньшевики не признавали законность Октябрьского переворота и отказывали большевикам в праве формировать правительство. Левые эсеры принимали Октябрьский переворот, но сохраняли множество демократических иллюзий, в частности, стремились к формированию коалиционного правительства из всех партий, представленных в Советах.

Небольшевистское меньшинство серьезно уверовало в принцип (большевики придерживались его только на словах), согласно которому ЦИК являлся советским законодательным органом, имевшим решающее слово при формировании кабинета и определении круга его деятельности. Полномочия эти ЦИК получил благодаря резолюции, предложенной Лениным и принятой Вторым съездом Советов: «Всероссийский съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов постановляет:

Образовать для управления страной, вплоть до созыва Учредительного собрания, Временное рабочее и крестьянское правительство, которое будет именоваться Советом народных комиссаров. <…>

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке