Правда о деле Гарри Квеберта (151 стр.)

— Когда была написана картина?

— Летом семьдесят пятого. В июле или августе, если мне не изменяет память.

— То есть непосредственно перед исчезновением девочки.

— Да.

— Как она была написана?

— Кистью, я так полагаю.

— Прекратите валять дурака. Откуда он знал Нолу?

— В Авроре все знали Нолу. Она пробудила в нем вдохновение, и он написал ее портрет.

— А вас не смущало, что у вас дома висит портрет пропавшей девочки?

— Нет. Это прекрасная картина. Это называется «искусство». А истинное искусство тревожит. Искусство, которое нравится всем, — это результат вырождения нашего мира, испорченного политкорректностью.

— Вы сознаете, что, владея картиной с обнаженной девочкой пятнадцати лет, можете заработать неприятности, мистер Стерн?

— Обнаженной? У нее не видны ни груди, ни половые органы.

— Но ведь она явно обнажена.

— Вы готовы отстаивать свою точку зрения в суде, сержант? Ведь вы проиграете, и знаете это не хуже меня.

— Я только хочу выяснить, почему Лютер Калеб рисовал Нолу Келлерган.

— Я уже сказал: он любил рисовать.

— Вы знали Нолу Келлерган?

— Немного. Как все в Авроре.

— Только немного?

— Только немного.

— Вы лжете, мистер Стерн. У меня есть свидетели, утверждающие, что вы состояли с ней в связи. Что ее привозили к вам домой.

Стерн расхохотался:

— И вы можете доказать свои слова? Сомневаюсь, потому что это ложь. Я ни разу не притронулся к девочке. Слушайте, сержант, мне вас жаль: ваше расследование явно топчется на месте, и вам стоит большого труда формулировать вопросы. Так и быть, я вам помогу. Нола Келлерган сама пришла ко мне. В один прекрасный день она пришла ко мне домой и сказала, что ей нужны деньги. И согласилась позировать для картины.

— Вы платили ей за то, что она позировала?

— Да. Лютер был очень одаренный художник. Безумно талантливый! Он уже писал для меня превосходные картины — виды Нью-Гэмпшира, сцены из повседневной жизни нашей прекрасной Америки, и я страшно загорелся. На мой взгляд, Лютер мог стать одним из величайших художников столетия, и я подумал, что, рисуя эту потрясающую девушку, он сможет создать нечто грандиозное. И вот вам доказательство: если я сейчас, на волне скандала вокруг этого дела, задумаю продать картину, то, вне всякого сомнения, выручу за нее один-два миллиона долларов. Много вы знаете художников, которые продаются за два миллиона долларов?

После этих объяснений Стерн, решительно заявив, что потерял уже достаточно времени и допрос окончен, удалился в сопровождении толпы адвокатов, а у онемевшего Гэхаловуда к расследованию добавилась еще одна загадка.

— Вы что-нибудь понимаете, писатель? — спросил меня Гэхаловуд, закончив рассказ о допросе Стерна. — В один прекрасный день девочка является к Стерну и предлагает за бабки позировать для картины. Вы можете в такое поверить?

— Безумие какое-то. Зачем ей нужны были деньги? На побег?

— Возможно. Но она даже сбережения свои с собой не взяла. В ее комнате осталась коробка из-под печенья со ста двадцатью долларами.

— А что вы сделали с картиной? — спросил я.

— Пока оставили у себя. Улика.

— Какая улика, если обвинение Стерну не предъявлено?

— Против Лютера Калеба.

— Так вы его всерьез подозреваете?

— Понятия не имею, писатель. Стерн занимался живописью, Пратт занимался фелляциями, но какие у них мотивы убивать Нолу?

— Боялись, что она проговорится? — предположил я.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке