Отказать Пигмалиону (61 стр.)

Тема

– Юра, страдание – само по себе наказание. Ему сейчас не позавидуешь! Ему не позавидуешь, как бы ни повернулась ситуация!

– Ты меня всегда понимала.

– И сейчас я тоже тебя поняла. Юра, Аля – это твой каприз, щекочущий нервы и самолюбие. Ты понимаешь, что еще немного, и Аля станет известной, блестящей певицей. В вашей семье она будет центром внимания – ты сможешь с этим смириться? Ты ведь очень амбициозен и не любишь соперников.

– А если это не каприз?

– Если это чувство, то ты должен им пожертвовать. Юра, поверь мне, ты хочешь получить сразу два удовольствия – жениться на красивой девушке и поставить брата в зависимое от тебя положение. Но, как я уже сказала, выигравших здесь не будет. Потому что Вадим сильнее, и он тебя все равно победит. Но цена этой победы – Аля, которую ты любишь. Она проиграет в любом случае. Прислушайся к моему совету. А там как знаешь…

В этот вечер Юра уехал от матери рано, даже не поужинав. «Не много ума надо – наказать мать плохим аппетитом!» – неожиданно сурово подумала Варвара Сергеевна. Она очень устала от этого разговора, но ни минуты не пожалела о своей резкости.


Сейчас, сидя в этом старом кресле в прихожей напротив зеркала, она устало думала о том, что сегодня на Алиной премьере в Большом театре наверняка должно случиться то, что по театральной терминологии называется кульминацией. Сегодня все они встретятся – Аля, Вадим, Юра, она, мать Али и тот самый художник, который оказался отцом девушки. Вадим рассказал эту историю матери, и Варвара Сергеевна впервые в жизни осознала, какие шутки играет современная жизнь.

– Это невероятно!

– Ну почему, не так уж далеко он уехал от Москвы, чтобы не встретиться с дочерью, – просто ответил Вадим.

Варвара Сергеевна поправила накидку, дотронулась рукой до волос и в этот момент услышала, как открывается дверь.

– Мам, привет! Ты что здесь, в прихожей, сидишь?

– Тебя жду. – Варвара Сергеевна оглядела дочь и осталась довольна. Красивая, уверенная в себе, излучавшая спокойствие и нашедшая дело по душе, Аня до сих пор была не замужем и, судя по всему, не торопилась. «Мам, успеется. Не каждый мужчина мою профессию выдержит. Роды у лошадей принимать в любое время суток – это вам не в банке с десяти до семи сидеть!» – Аня отшучивалась, и мать видела, что дочь действительно довольна жизнью. Иногда она приезжала в гости с молодым человеком, коллегой. Варвара Сергеевна понимала, что их связывают не только проблемы вакцинации собак от чумки. «За нее я не беспокоюсь». – Мать любовалась дочерью.


В Большой театр собиралась и Елена Семеновна. Своему наряду она уделила совсем немного внимания – платье, купленное Алей на Пятой авеню и при всей строгости выглядевшее дорогим. «Откуда у нее такое чутье на вещи? Или эта тяга к красивому передалась по наследству, от отца? – Елена Семеновна надела на шею янтарь, маленькое ожерелье, привезенное когда-то из Юрмалы. – На фоне бриллиантов это, конечно, не украшение, но мне оно дорого». Дорого оно было потому, что когда-то его привез Тенин. Тогда он еще мог обойтись без батистовых носовых платков, трости с серебряным набалдашником и сшитых на заказ ботинок. Елена Семеновна встретилась с ним три дня назад в ресторане гостиницы «Метрополь».

– Мам, отец приедет на мой концерт. Вам надо обязательно увидеться. – Аля звонила из-за границы, слышимость была неважная. Дочка что-то еще говорила, Елена Семеновна поддакивала скорее машинально. Главное она поняла – дочери важно, чтобы мать с отцом были в нормальных отношениях. Почти сказочная встреча Али и Тенина расстроила четкую схему их семейных отношений.

– Аля, даже если отец когда-нибудь переступит порог этого дома, в нашей жизни ничего не изменится! Я хочу, чтобы ты это запомнила. Я – не дура, про папу-летчика сказки рассказывать не буду. Но его жизнь и наша вряд ли пересекутся! – Это было сказано Але не так уж и давно. И вот, пожалуйста, отец нашелся, отыскался, объявился. Отношения с дочерью и так претерпели изменения, но появление Тенина обнажило разногласия другого, более высокого порядка.

– Мама, ты же когда-то была влюблена в него. И, как я поняла из твоего же рассказа, выбор сделала сама. Ты решила родить ребенка. Он ничего не знал, хотя можно было все ему рассказать, написать, наконец. Но ты этого не сделала. Почему?

Ответа на этот вопрос у Елены Семеновны не было. Вернее, был, но скорее всего Аля его не поймет – слишком многое произошло в жизни дочери, что позволяет ей сравнивать и делать свои выводы. А та, прежняя Аля, которая исчезла в результате волшебных превращений, поняла бы. Она поняла бы, что существует такая любовь, которая может принадлежать только одному, только одной стороне. Эта любовь так сильна, что даже заговорить о ней невозможно – любые слова кажутся легковесными. Эта любовь такой силы, что лучше всего ее перетерпеть в одиночку. Вот Елена Семеновна и терпела. Никто не знает, что пережила она бессонными ночами, ожидая рождения дочери. Дочь стала воплощением силы этого любовного одиночества. Хотелось ли ей рассказать Тенину о дочери? Пожалуй, нет. Эта тайна давала ей фору перед ним, успешным, свободным, и вместе с тем эта тайна давала маленькую надежду на будущее. Елена Семеновна была далека от романтизма и понимала, что время не позволит пересмотреть прошлые ошибки и не проявит снисхождения к самонадеянным заблуждениям, но, видимо, человеку необходимы тайные надежды.

Эти тайные надежды сбылись. На встречу с мужем она приехала пораньше, чтобы настроиться, чтобы подготовиться морально и не дать застать себя врасплох. Ее провели к столику у окна, усадили, принесли воду с лимоном. Она смотрела на бегущую Тверскую. И город, который она предпочитала помнить скромным, и ресторан, о котором тогда ходило столько сплетен, и ее те давние отношения – все это казалось старой, когда-то прочитанной книгой. Елена Семеновна отпила ледяной воды и приготовилась встречать того, из-за любви к которому так изменила свою жизнь. И он появился. «Красивый и элегантный», – по привычке подумала о Тенине Елена Семеновна. Оказывается, в ее душе навсегда остался слепок человека, и, повстречав его много лет спустя, она даже не заметила возрастных изменений, а лишь восстановила по памяти прежний облик. Наблюдая, как Тенин с достоинством двигается по залу ресторана, вызывая любопытные взгляды, Елена Семеновна с удивлением обнаружила, что ее сердце бьется спокойно.

– Привет! – Алекс Тенин наклонился и поцеловал ее в щеку. – Ты уже что-нибудь себе заказала?

– Привет, нет. Я и не хочу ничего. – Елена Семеновна смутилась от поцелуя.

– Давай, капуччино и что-нибудь позавтракать. Я еще не ел.

– Спасибо. Кофе – с удовольствием, а есть не буду. Я успела перекусить.

– Белый батон с ряженкой и сахаром-рафинадом? – Тенин увлекся меню, а Елена Семеновна от неожиданности растерялась. Даже она забыла свое любимое лакомство на завтрак. Действительно, она любила макать сайку, такую белую несладкую булочку, в густую холодную розоватую ряженку и заедать это кусковым, быстротающим сахаром. Другая на ее месте поправилась бы от такой еды, но она, несмотря на аппетит, оставалась такой же изящной. Самое удивительное, что Тенин помнил это. Ей тогда казалось, что ему нет дела ни до чего, кроме творчества и эмиграции.

– Не удивляйся. – Он все так же смотрел в меню. – Я еще помню, что ты терпеть не могла ночных рубашек и спала в мужской сорочке, закатав рукава.

– Как ты можешь это помнить? Мы же вместе почти не… ночевали?

– А вот помню. Меня тогда удивила и порадовала эта твоя нелюбовь к «рюшечкам».

Тенин сделал заказ и наконец поднял глаза на Елену Семеновну.

– Ну, и все-таки… здравствуй, – произнес он тем самым тоном, каким много лет назад встречал ее в студии.

Она все поняла и улыбнулась:

– Целая жизнь, да? Даже больше, если считать Алину.

– Да, это так. И времени, кажется, совсем мало осталось. – Тенин вдруг оторвался от чашки и повернулся к окну. Елене Семеновне показалось, что он тихо шмыгнул носом. «Господи, да он стал сентиментальным!» – подумала она, но виду не подала.

– Это как считать. Мне кажется, еще много-много времени.

– У тебя дочь. Цепочка, понимаешь, не прерывается. Конец, он не виден, поскольку ты волнуешься о ее жизни. Ты в свою не заглядываешь.

– И у тебя теперь дочь…

– Надеюсь. Я все думаю, если бы не этот случай, безумно счастливый и абсолютно шальной случай, я бы узнал об Але? Ты молчала. Другая оповестила бы сразу же, но только не ты.

– Не узнал бы. Я прошлое исключила из своей памяти сразу. Оно бы мне мешало жить, тянуло бы назад, заставляя сомневаться. А мне нужно было поднимать Алю. И я бы это сделала сама.

– Не сомневаюсь. – Тон Алекса был серьезен и уважителен. – Ты бы все сделала. И все равно нам надо благодарить Вадима. Этот парень приносит нашей семье удачу.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке