Вознесение

Тема

МОРЕ

О бiле камiння серце посiчу...

П. Т ы ч и н а

азвали его Черным, ибо черная судьба его, и черные души на нем, и дела тоже

черные. Кара Дениз — Черное море.

На Чорному морi на бiлому каменi

Ясненький сокiл жалiбно квилить-проквиляє.

Смутно себе має, на Чорне море спильна поглядає.

Що на Черному морю недобре ся починає.

Що на небi усi звiзди потьмарило,

Половину мiсяця в хмари вступило,

А iз низу буйний вiтер повiває,

А по Черному морю супротивна хвиля вставає...

Не вздымалась злосупротивная волна навстречу турецкой кадриге*, море

было тихое, ветер начинался ежедневно после захода солнца, дул всю ночь с

берега, но вода от него лишь слегка морщинилась, к утру же залегала мертвая

тишина на воде и в воздухе, и только после полудня задувал с моря свежий

ветерок, поворачивал за солнцем, точно гонясь за ним, и умирал к вечеру вместе с

солнцем.

_______________

* К а д р и г а — галера.

Так и состязались здесь извека два ветра — один с сущи, другой с моря —

и летели над водами дальше, дальше, в беспредельность.

Кадрига кралась вдоль берега, не решаясь выйти на широкий простор этого

переполненного водами исполинских славянских рек моря, непроглядного в глубинах,

таинственно-неприступного, черного, как шайтан, Кара Дениз...

Три паруса — один красный, два зеленых — едва надувались, кадригу гнали

вперед своими веслами галерники, на двадцати шести лавках по четыре гребца,

голые до пояса, бритоголовые, в кандалах, прикованные к толстенной цепи,

змеившейся по дну кадриги. Ни выпрямиться, ни места переменить, спали и ели

посменно на своих лавицах, волны били в них, солнце жгло, ветер рвал тело, пот

заливал глаза, а вдоль помоста, проложенного над галерниками, бегал с канчуком

евнух-потурнак — ключник, похожий на старого вола, евнух, наделенный силой тоже

чуть ли не воловьей, в высокой чалме, в расхристанном шелковом халате, тряс

жирной грудью, кричал до пены на губах, подгоняя гребцов, а они и сами с каждым

взмахом весел, словно бросая в проклятую воду не только весла, но и всю свою

силу, выдыхали из себя дико, с ненавистью: «Г-гик! Р-рык! Г-гик! Р-рык!»

Хоча й би синєє море розiграло,

Хоча й би турецький корабель розiрвало...

На демене-корме — натянут от солнца и непогоды навес из полосатого —

болого с синим — египетского полотна. Старый Синам-ага, страдая от хворей,

устало поглядывает на шестерых, прикованных друг к другу, красивых молодых

чернооких женщин в железных ошейниках. Кто может измерить всю глубину отчаяния

старого Синам-аги, который был вынужден заковать в жестокое железо эти молодые

тела, полные отчаянья еще большего! Все они похищены и пленены, а две из них еще

и оторваны от грудных младенцев, все проданы на невольничьем торге в Кафе, почти

нагими брошены на кадригу (пусть свежий ветер Кара Дениза золотит их молодые

влекущие тела), скованы железом, чтобы спасти их от отчаянья и от нечестивых

попыток найти себе смерть в волнах.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке