Загадочные женщины XIX века

Тема

---------------------------------------------

Ги Бретон

Моим племянникам Жаку и Алену Вюльг

Это было в 1867 году. Однажды вечером во время прогулки по парку Тюильри некая баронесса де П. атаковала юного короля Людовика II Баварского, прибывшего в Париж на Выставку.

Король, о котором говорили, что он еще не расстался с девственностью, был, казалось, немало смущен опасными речами очаровательной соблазнительницы. Внезапно его взгляд упал на статую, и он сказал:

— Мне хотелось бы полюбить женщину из камня… белую и неподвижную, как эта.

И он указал на скульптуру. Мадам де П. улыбнулась.

— Неужели, Сир, вас прельщает участь Пигмалиона?

— Да! Но ведь это невозможно!

Баронесса вкрадчиво-лукаво возразила:

— Отчего же, Ваше Высочество? Вполне возможно.

— Вы полагаете?

— Я в этом совершенно уверена.

— Но что нужно для этого сделать?

— Всего-навсего, Сир, надеть белое платье…

Людовик II Баварский покачал головой.

— Нет, это не поможет. И в белом платье женщина останется живой, из плоти и крови. А мне хотелось бы любить белое каменное тело.

Изумленная и напуганная, мадам де П. отступила. На следующий день она говорила одной из своих приятельниц:

— Этот человек безумен! Он ищет женщину из камня. Вряд ли он найдет свой идеал в Тюильри!

И она была права.

Дамы, которых можно было встретить в Тюильри во времена Второй Империи, меньше всего походили на каменные статуи. Под складками кринолина таились весьма страстные натуры, разогревавшие и без того непомерные аппетиты Наполеона III.

Император был настоящим эротоманом. Завидев юбку, он впадал в транс. Дамы, бывавшие при дворе в период с 1852 по 1870 год, рано или поздно становились наложницами императора. Он самозабвенно овладевал ими — на сундуках, стоявших в проемах дверей, на столе, за занавеской, в кресле, в укромном углу, под каминным колпаком, на диване, в шкафу, — и проявленная ими слабость оборачивалась могуществом…

Как бы это ни казалось странным, но светская власть во Франции в течение восемнадцати лет опиралась на нежные женские ягодицы.

ФРИВОЛЬНЫЕ ИСТОРИИ НАПОЛЕОНА III ВГОНЯЮТ В КРАСКУ ИМПЕРАТРИЦУ

Стыдливость — вторая рубашка.

Сталь

Не стоит отрицать очевидное, говаривал маркиз д'О Генриху IV. Да, не стоит отрицать очевидное. Раз уж месье Фульд, ведавший актами гражданского состояния в Тюильри, вернувшись домой 29 января 1853 года, сказал:

— Только что Его Высочество император и мадемуазель де Монтихо сочетались законным браком…

Раз уж монсеньер архиепископ Парижа, выйдя из Нотр-Дам 30 января в полдень объявил:

— Только что я обвенчал Людовика-Наполеона Бонапарта и мадемуазель де Монтихо…

Но мы возьмем на себя смелость утверждать, что Евгения стала французской императрицей в ночь с 30 на 31 января в замке Виленев-л'Этан, на огромном ложе, которое император со свойственной ему порывистостью не замедлил превратить в поле битвы, чем-то напоминавшее, по свидетельству Пьера де Лано, равнину Рейшоффен 6 августа 1870 года, пережившую нашествие славных кирасир.

Биограф Наполеона III мог бы привести еще более верное сравнение и уподобить вид императорского ложа Севастополю, каким он был 8 сентября 1855 года. Ведь чтобы овладеть таким бастионом, как Евгения де Монтихо, Наполеону III потребовалось целых одиннадцать месяцев, то есть он добивался победы ровно столько же времени, сколько армия Мак-Магона домогалась Малахова кургана…

Первая брачная ночь обманула ожидания императора. Он мечтал об испанке, горячей и темпераментной, а обрел женщину, не более сексуальную, чем кофейник, как не очень-то любезно заметил Александр Дюма.

Медовый месяц Наполеона III и императрицы Евгении был окутан глубокой нежностью.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке