Блестящий капитан

Тема

---------------------------------------------

Станюкович Константин Михайлович

Константин Михайлович Станюкович

I

Был девятый час сентябрьского утра.

Тулонский рейд точно млел в мертвом штиле. Солнце еще не томило жгучими лучами.

Капитан "Витязя", стоявшего рядом с флагманским кораблем французской эскадры, только что принял обычные утренние рапорты и, оставшись на мостике, радостно, почти что влюбленно любовался своим красавцем корветом, с изящными линиями обводов, стройным, с высоким рангоутом, белоснежною трубой и сверкавшею белизной палубой.

Капитан-лейтенант Ракитин, молодой моряк, впервые назначенный командиром, еще переживал медовые месяцы власти и командования одним из лучших судов балтийского флота и щеголял безукоризненным порядком, умопомрачительной чистотой "Витязя" и "идеальной" быстротой работ на нем.

И "Витязь" приводил в восторг даже иностранных моряков.

То было время обновления и во флоте. Только что были отменены телесные наказания. Капитан умел и без жестокости властвовать командой, и его "молодцы", как он называл матросов, рвались на работах изо всех сил, рискуя из-за "идеальной" быстроты на учениях увечьями и даже жизнью ради самолюбивого щегольства и желания отличиться блестящего капитана. И он был доволен "молодцами". Они не осрамят "Витязя".

Щеголевато одетый, весь в белом, стройный и хорошо сложенный блондин лет под тридцать, красивый, с самоуверенным лицом, с шелковистыми светло-русыми усами и бакенбардами, Ракитин взял бинокль и смотрел на флагманский французский корабль. И торжествующая победоносная улыбка играла на его лице.

Он отвел бинокль и, щуря голубые глаза, кинул, обращаясь к вахтенному офицеру, мичману Лазунскому:

- У французов, верно, сегодня парусное ученье.

- И у нас будет, Владимир Николаич? - почтительно и весело спросил мичман.

- Конечно.

- Опять французы "опрохвостятся", Владимир Николаич! - возбужденно проговорил мичман.

И его юное безбородое и жизнерадостное лицо светилось счастливой улыбкой победителя.

Но Ракитину, щепетильно оберегающему свое капитанское достоинство, вдруг показалось, что мичман фамильярен, вступая с капитаном в разговоры. И Ракитин оборвал мичмана, проговорив резким тоном:

- Сигнальщик пусть не спускает глаз с крюйс-брам-стеньги адмирала!

- Есть, смотрит! - мгновенно делаясь серьезным, отвечал мичман.

- И вы посматривайте. Не прозевайте сигнала.

- Есть! Не прозеваем! - еще серьезнее, тоном служебной аффектации, ответил несколько обиженный мичман.

И несмотря на то, что сигнальщик не спускал подзорной трубы с адмиральского корабля, мичман крикнул ему:

- Хорошенько смотри на адмирала!

"Зря кричишь!" - подумал сигнальщик и крикнул:

- Есть! Смотрю!

Капитан не сходил с мостика и то и дело взглядывал на флагманский корабль, по юту которого расхаживал невысокий худощавый адмирал, горбоносый, с седой эспаньолкой, в темно-синем длинном форменном сюртуке, с отложными воротничками белоснежной сорочки, необыкновенно любезный и вежливый старик орлеанист, хоть и служил при Наполеоне Третьем.

Ракитин нетерпеливо теребил бело-русую жидкую бакенбарду в ожидании торжества "Витязя". Еще бы! Не раз уже "Витязь" возбуждал профессиональную зависть и национальную досаду иностранных моряков и тешил самолюбие русского блестящего капитана.

Когда "Витязю" приходилось стоять в каком-нибудь рейде с французской или английской эскадрой, Ракитин, соблюдая любезность международного этикета, по сигналу иностранного адмирала делал на "Витязе" те же учения, какие делались и на чужих эскадрах. И большей частью русский корвет оставался победителем. Все на "Витязе" радовались.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке