Пирамида Кецалькоатля

Тема

Аннотация: Хосе Лопес Портильо (р. 1920) — мексиканский писатель, а с 1976 по 1982 годы президент Мексики — воссоздал на основе реальных событий удивительную, полную драматизма и размышлений о месте Человека в Мироздании историю легендарного «Пернатого Змея», человека-бога.. Повесть-миф Лопеса Портильо — яркий пример произведений «магического реализма», в рамках которого творили Х. Л. Борхес, М. А. Астуриас, X. Рульфо, Г. Гарсиа Маркес, М. Отеро Сильва и многие другие.

Герой книги, легендарный правитель древней Мексики Кецалькоатль, прибывший из-за моря и создавший в IX — X вв. н. э. ацтекскую цивилизацию, — одна из самых загадочных фигур мексиканской истории.

---------------------------------------------

Хосе Лопес Портильо

У ИСТОКОВ

(Пролог)

Омейокан [1] ! Я возникаю в этом двуедином месте, где Мрак господствует и Ветер, Ёальи Эекатль [2] , где тишь Безмолвия взвихрилась по всемогущей воле Слова.

Я уже здесь. «И значит, существую?» — спросил себя мой дух.

Ты здесь. «И значит, я такой, каким возник?»

Вне времени и вне пространства, там, где в кромешной тьме и дикой круговерти сгущается таинственная бесконечность в непостижимо малое; там, где неведомое двуобразие становится Единым миром; там, где Тлокэ Науаке [3] взбивает в темном урагане все, что может чем-то стать; там, где Властитель Ночи, бог Тескатлипока [4] , вдруг отступит и вспыхнет свет, создается Мир, тот, что по-своему устроить хочет Кецалькоатль [5] , Брат-близнец, Перо на чешуе, Орел-Змея, Паренье в небесах и Стланье по земле.

И солнца были созданы.

И перья были созданы.

И тигры были созданы.

И песни были созданы.

Страдание и кровь явились вместе.

«Я то, что есть», — сказало Слово.

«Я знаю, что я есть», — сказал и человек.

Он вырвался из рук Творца и с той поры живет сам по себе.

Ёальи Эекатль!

Ночь и Ветер!

ПУТЬ

Ночь непроглядная, бурун и ветер его на берег бросили [6] . Он там лежал, привязанный к кресту, обрызганный морскою пеной, прижавшийся к земле, прильнувший к ней с любовью, как к матери дитя.

Нагой, забывший все, что было ранее, лежал он на песке. Лишь в глубине сознания мерцала слабо мысль звездой далекой. Хаос и мрак царили в нем. Снаружи — буря, грохот волн.

Дня нового несмелые лучи и тишь ласкали тело, что на берег прибоем выброшено было. Немногое о родине ему напоминало: солнце, что так же утром свет дарило, и крестовина четырех ветров, к которой был привязан. Плот с крестом несли его по морю сквозь рев бушующей стихии к этой неведомой земле, что вдруг явилась из воды средь бури и средь ночи.

Наг, немощен, забывший все. Одно желанье — выжить. Жить вопреки всему. На том осмысленность кончалась, но ощущенья были: страх одиночества и смертная тоска.

«Я жив еще? » — себя успел спросить, когда прибрежная гряда камней его вспорола болью. Сил не было, сознание мутилось. Вот и погасла мысль, осталось тусклое жужжанье, похожее на смерть, а окровавленные губы солью песчаной обжигало.

Он лежал у моря, как вековой валун, покрытый чешуей белесой пены. Он словно слился с берегом, с землею. Новый день уже оделся в солнце, а оно явилось тоже из-за моря и разбудило птиц и песни. День новый песнями звенел, цветился перьями. Щебечущие птицы, тишь изгоняя, прыгали по спутанной и мокрой бороде, по телу, по кресту, но к жизни неподвижного не пробудили.

В дымке утра и в бликах солнца казался он пернатым змеем, явившимся из-за морей, оттуда, где над землей встает светило. И дети закричали взрослым:

— Море змея мертвого на берег бросило. Он там лежит, и только шевелятся перья!

Взрослые не повели и ухом. До бесед ли им с малыми детьми, когда тех прежде надо накормить? Лишь у детей хватает времени на любопытство, на то, чтобы разглядывать пернатых змеев.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора