Освободители своей отчизны

Тема

---------------------------------------------

Эдит Несбит

* * *

Все началось с того, что в глаз Эффи попало «что-то». Это «что-то» причинило ей очень сильную боль, точно горячая искорка, но в то же время казалось, будто оно имело ноги и крылья, как у мухи. Эффи терла глаз и проливала слезы. Это были не настоящие слезы, какими иногда плачут от обиды или огорчения, но те слезы, которые сами собой текут из глаз, хотя вы вовсе не чувствуете себя несчастной.

Ничего не добившись, она пошла за помощью к отцу. Отец Эффи был доктором и поэтому, конечно, умел вынимать всякие соринки из глаз — он это делал очень искусно при помощи кисточки, смазанной касторовым маслом. Удалив предмет, он сказал:

— Это чрезвычайно странно!

Эффи часто засоряла себе глаза, и ее отец, по-видимому, всегда находил это вполне естественным — может быть, немного неосторожным, но все же вполне естественным. Но он ни разу раньше не находил это странным. Она стояла перед ним, держа платок у глаза, и говорила:

— Мне кажется, «оно» еще не вынуто.

Люди всегда говорят это, когда засорят себе глаза чем-нибудь.

— О, нет! Оно вынуто, — уверил доктор, — вот оно на кисточке. Это, действительно, чрезвычайно интересно.

Эффи ни разу не слышала, чтобы ее отец сказал что-нибудь подобное о чем-либо, относящемся к ней. Она с любопытством спросила:

— А что на кисточке?

Доктор очень бережно понес кисточку через комнату и положил кончик ее под микроскоп, затем прикрутил бронзовые винты микроскопа и посмотрел одним глазом через верхнее стеклышко его.

— Удивительно! — заметил он. — Очень-очень удивительно! Четыре хорошо развитых члена, длинный хвостовой придаток, пять пальцев неравной длины и, однако, ни малейшего признака крыльев.

Существо, наблюдаемое им, немного побарахталось в касторке, и он уточнил:

— Нет, есть крыло. Похоже на крыло летучей мыши. Это, несомненно, новый вид. Эффи, беги к профессору и попроси его быть настолько любезным, зайти сюда на пару минут.

— Вы могли бы дать мне шесть пенсов, папочка, — сказала Эффи, — ведь я принесла вам этот новый вид. Я сберегла его в своем глазу, и глаз мой порядочно-таки болит.

Доктор был так доволен насекомым нового вида, что дал Эффи шиллинг.

Немного спустя явился и профессор. Он остался завтракать, и они с доктором с самыми радостными лицами ссорились несколько часов относительно имени и семейства существа, извлеченного из глаза Эффи.

Но за чаем случилось нечто новое. Брат Эффи, Гарри, вытащил из своего чая что-то, принятое им сначала за двухвостку. Он уж совсем собрался бросить его на пол и покончить с ним обычным способом, когда это существо начало встряхиваться на ложке, развернуло пару мокрых крыльев и шлепнулось на скатерть. Тут оно расселось, поглаживая себя лапками и расправляя крылышки, и Гарри воскликнул:

— Да ведь это маленькая стрекоза!

Профессор склонился над столом, прежде чем доктор успел молвить хоть слово.

— Я дам тебе полкроны за него, Гарри, мой мальчик, — в возбуждении пообещал он, затем осторожно переместил шевелящееся существо на носовой платок.

— Это новый вид, — объявил он, — и гораздо лучший экземпляр, чем у вас, доктор.

Живое существо оказалось крохотной ящерицей, приблизительно в полдюйма длиной, с чешуей и крыльями.

Итак, теперь у доктора и у профессора было по экземпляру нового вида, и оба были очень довольны.

Но прошло весьма немного времени, как экземпляры эти потеряли свою первоначальную ценность. В следующее же утро, когда мальчик, помогавший лакею, стал чистить обувь доктора, он вдруг бросил сапог, щетки и ваксу и закричал, что обжегся.

Из сапога выползла ящерица величиной с котенка, с большими, сверкающими крыльями.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке