Обретение счастья

Тема

---------------------------------------------

Борис Александрович Вадецкий

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Дом Лазаревых мало чем отличался от соседних – такой же обширный, с зеленоватыми стеклами узких окон, отдающих сумрачным покоем, с бревенчатыми при­стройками в глубине двора. Только сад был самым боль­шим в городе, с беседками, похожими на часовни, с виш­невыми чащами и глухими дорожками, напоминающими лесные просеки. Во Владимире, издавна славящемся са­дами, называли этот сад «сенаторским», вероятно потому, что, по провинциальным представлениям, именно такой разросшийся сад пристало иметь умершему на рубеже но­вого столетия сенатору Лазареву.

Сад спускался к подножию холма, на котором стояла, сверкая золочеными шарами куполов, небольшая призе­мистая церковь. Одичавший сад, как бы взяв в полон цер­ковь, тянулся яблоневыми ветвями к ветхому черному за­бору, который от времени накренился и кое-где лег. Вбли­зи высился монастырь и расходились венчиком улочки с шаткими дощатыми мостками. Почему-то именно здесь, на холме, поставили эту церквушку, как бы выделив из сонмища монастырских глав. Имение Лазаревых прикры­валось ею с холма, и когда солнце ударяло в купола, бе­лые отсветы лучей ложились, подрагивая, в саду на ска­мейках и в сонной заводи пруда. А в праздник, чуть начи­нали благовестить, натужно раскачиваясь, монастырские колокола, стаи галок, спасаясь от звона, летели сюда, и сад шумел, словно на ветру.

Сенатор Лазарев избрал себе уделом одиночество, не пожелав оставаться в столице. Говорили, будто обиды и распри укоротили его век. Правитель Владимирского на­местничества, он последние годы уже мало времени отда­вал делам. Со смертью сенатора поместье его заметно при­шло в упадок, дети разъехались, и в большом доме оста­лась только жена.

Сенатор прочил сыновьям нелегкую, но славную жизнь, если будут они держаться друг друга. До сих пор все шло, как он хотел: в один и тот же день покинули они отцовское поместье, вместе окончили морской корпус, вме­сте поступили на флот. Верный заповедям Петра, созда­теля русского флота, приверженец Ушакова, сенатор не помышлял об иной службе для сыновей. Средний уже хо­дил далеко на «Суворове» и, служа в Российско-американ­ской компании, немало пользы принес русским землям в Америке. О нем в семье говорили: «Михаил повидал Россию и в Старом, и в Новом Свете!»

Сыновья собирались у матери во Владимире, прибывая сюда из тех «забытых богом» мест, из Ситхи и с островов Океании, которые местный дьяк не нашел бы и на карте.

Сыновья съезжались на тройках под заливистый лай собак, с баулами, полными петербургских гостинцев, уста­лые с дороги, и в тишайшем Владимире быстро разноси­лась весть о приезде сенаторских сыновей. Дня через два один за другим направлялись в старый дом Лазаревых горожане. Шли чиновники и мастеровые, помещики и их слуги, одни – без стеснения на барскую половину, дру­гие – в людскую, ненароком увидеть приехавших. И тог­да в саду, если молодые приехали летом, начинались дол­гие, по началу чуть церемонные беседы с гостями. Мать сидела в беседке с вязаньем в руках, помолодевшая, в строгом платье с воланами, дремали няньки в сползших на лоб чепцах, престарелый учитель, он же гувернер, чинно взирал на гостей. Были среди них участники не столь дав­них сражений с французами, именитые ратники владимир­ского ополчения, друзья сенатора. Разговор шел обо всем, что порой нежданно для молодых Лазаревых могло инте­ресовать провинциалов: о последних днях Державина, о пребывании наших войск в Париже, о столичных ценах и о закладке новых судов на верфях, но больше всего—о плаваниях и путешествиях.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора