Свои продают дороже

Тема

Аннотация: Нелегко быть женой знаменитого писателя. Уж кому-кому, а Татьяне хорошо известно, что слава, награды, деньги, роскошная дача — это одна сторона медали. Но есть и другая: за ее мужем Владимиром Кадышевым идет настоящая охота, и ведут ее настоящие профессионалы. Есть в жизни писателя какая-то жгучая тайна, о которой Татьяна может лишь догадываться. Но одних догадок мало. Ведь Татьяна поневоле втянута в эту игру, где ставки слишком высоки…

---------------------------------------------

Ольга НЕКРАСОВА

Часть 1

СОЧИНИТЕЛЬ СТАРОЙ ЗАКАЛКИ

Вместо пролога

СУПЕРШАНТАЖИСТ

Вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества или права на имущество или совершения других действий имущественного характера под угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких… — наказывается ограничением свободы на срок до трех лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до четырех лет со штрафом в размере до пятидесяти минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного месяца либо без такового.

Такие у нас законы

Тарковский. Июль

В снятом под офис трехкомнатном полулюксе отеля «Националь», утопая в дорогих и неудобных кожаных креслах, сидели двое.

Старший обладал всеми атрибутами «новоросса» — от двойного подбородка до торчащего из кармана сотового телефона. Он был в том возрасте, когда мужчина еще способен и без кредитной карточки увлечь женщину за тридцать, но малолетние шлюхи уже зовут его папиком. Черный смокинг «новоросса» выглядел странновато средь бела дня, однако такое несоответствие не могло смутить его собеседника, едва ли имевшего ясные представления о том, чем вечерний костюм отличается от делового, а деловой — скажем, от костюма для поездок.

Этот был из тех, кого в автобусах и в очередях до седин окликают «молодым человеком» (а он, без сомнения, ездил в автобусах и стоял в очередях). Среди здешних полулюксовских чудес он смотрелся нелепо, как селедка на кремовом торте. Узкий в плечах пиджачишко явно был куплен лет десять назад, в эпоху тотального дефицита. На ногах нахально сверкали негнущиеся туфли из клеенки, пытающейся выглядеть лакированной кожей. Словом, от всего облика молодого человека разило такой возмутительной бедностью, что казалось невероятным само его присутствие здесь, в самом центре Москвы, где не самая удачливая проститутка за час зарабатывала больше, чем рабочий-строитель за месяц.

Тем не менее молодой человек осквернял тощим задом тысячедолларовое кресло и дымил дорогими сигаретами «Собрание» из валявшейся на журнальном столике пачки. Самое удивительное — при каждом его резком движении «новоросс» вцеплялся в подлокотники кресла, как будто ожидая, что его начнут выковыривать оттуда силой, и вжимал голову в плечи. Глаза у него становились больными и умоляющими.

— Ну что вы дергаетесь, Тарковский?! Я же сказал: ждем до пяти, значит, раньше я вас не сорву, — не выдержал молодой человек. — Прекратите глядеть на меня, как побитая собака. Неловко, ей-богу: из-за вас я начинаю чувствовать себя каким-то заплечных дел мастером. Разве с вами плохо обращаются?

— Великолепно! — саркастически воскликнул Тарковский. — Отдельная камера… На койке позволяют валяться круглые сутки — что еще нужно миллионеру?..

А если серьезно, Андрей Никитич…

Договорить Тарковский не успел. В кармане у него запищал телефон, и молодой человек пружинисто вскочил с кресла.

— Не спешите.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке