Смерть на кончике хвоста (160 стр.)

Тема

Некоторое время назад был убит один известный банкир, с которым ваша подруга, по всей видимости, была знакома. Его звали Герман Юлианович Радзивилл. И он руководил довольно влиятельным банком «Ирбис». Вам это название ничего не напоминает?

Если бы у Базилевича была еще одна кружка, то он бы разбил ее снова: во всяком случае, именно так показалось Леле. Инвалид надолго замолчал, прищурился и запустил пальцы в бороду: похоже, его любимым предметом в школе тоже была зоология.

— Так что, если у вас есть желание что-либо сообщить следствию дополнительно, имеет смысл это сделать. Ведь если так называемая «подруга Дарьи» не пришла на встречу в тот день, когда было условлено, то нет никаких гарантий, что она не сделает это в ближайшее время. Подумайте, Антон Антонович, — припугнул Базилевича Леля.

Борода инвалида вздыбилась, что, очевидно, означало крайнюю степень сосредоточенности. Леля почти физически ощущал, как под его черепной коробкой бьются насмерть совершенно разные чувства — довериться мелкой сошке-следователю сейчас же или оттянуть это на неопределенное время. Да и призрак «подруги Дарьи», которому Базилевич так легкомысленно открыл двери своей квартиры на первом этаже, может легко превратиться в реальную угрозу. Наконец здоровое чувство самосохранения, так несвойственное обезноженным людям, восторжествовало.

— Ну, хорошо. Я передам вам то, что оставила мне Дарья. Но вы должны написать мне расписку. И проследить за тем, чтобы это попало в нужные руки и на самом высоком уровне.

Леля клятвенно заверил бородатого Антона Антоновича в том, что «это» попадет в самые нужные руки, начиная от Международного суда в Гааге и заканчивая Организацией Объединенных Наций.

Базилевич отодвинул один из ящиков стола, несколько мгновений покопался там и вытащил на свет божий самый обыкновенный, еще доперестроечных времен конверт с бобром, который строил речную плотину. Надпись под этим примечательным представителем фауны вещала: «С Днем строителя!»

Конверт исчез в кожаной папке Лели, а сам он потратил еще десять минут на надлежащее составление расписки. Больше всего Леля боялся, что вздорный Базилевич потребует печать, которой у Лели не было. И не одну.

Но все обошлось. И говорить больше было не о чем. Откланявшись и дежурно заверив Базилевича в том, что конверт с письмом будет передан в надлежащее ведомство, Леля выскочил из квартиры. Папка с лежащим в нем жизнерадостным бобром, казалось, излучала радиацию и жгла Леле руки. Покинув подъезд и воровато оглянувшись на окна Базилевича, Леля тотчас же забежал в соседнее парадное с видом человека, готового справить малую нужду.

Он поднялся на площадку между первым и вторым этажом и, сгорая от нетерпения, разорвал конверт. Это был отпечатанный на принтере лист бумаги.

Но текст!..

Текст выбил его из колеи. Он перечитывал несколько строк снова и снова, стараясь уловить смысл написанного.

Письмо гласило:

«Я не собираюсь ни умирать, ни кончать с собой. Ни разгоняться на любой трассе больше восьмидесяти километров. Я очень аккуратна и всегда проверяю тормозную систему. Но если со мной что-нибудь случится, вам стоит обратить внимание на управляющего коммерческим банком „Ирбис“ Германа Юлиановича Радзивилла. Дарья Литвинова. 31 января сего года».

В бессильной ярости Леля ударил кулаком по железному массиву разбитых почтовых ящиков. Вот и все.

Круг замкнулся. Оба они мертвы, и оба обвиняют друг друга. И неизвестно, чью сторону принять. У Радзивилла, как умершего раньше, безусловно, остается право первой ночи. Но и Дарья Литвинова не лыком шита. Передозировка — тоже вещь обманчивая.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке