11 сентября (3 стр.)

Тема

- И убрала стаканчик.

- А ты вообще откуда взялась? - спросила Варя, с трудом ворочая языком.

- Из Кеника.

- Откуда-откуда?

- Калининград знаешь?

- Да, - ответила Варя неуверенно. - У нас в Калининграде Арсеньев живет. Он на электричке в школу ездит. А потом на метро две остановки.

- Чего ты мелешь, - возмутилась сестра. - До Кеника двенадцать часов на поезде!

- Как же Петька тогда? - расстроилась Варя.

Петька Арсеньев был чудовищный зануда, хиляк и маменькин сынок, его дразнили и девчонки, и мальчишки, и когда Варя представила, что ради этих мук он каждый день катит по двенадцать часов в одну сторону и потом столько же в другую, ей сделалось жалко неказистого мальчика до слез: "Надо будет сказать ребятам, чтобы его поменьше мучили".

- Не знаю, как твой Арсентьев... - отрезала Мария. - Может, он блаженный какой. Или на самолете летает. Слушай, мне пописать надо. Я себе, кажется, там застудила все, к черту, из-за твоего старикана. Пошли к тебе.

Девочки поставили на скамейку недопитую бутылку, к которой тотчас же ринулся непонятно откуда взявшийся маленький, остроносый, длиннобородый субъект в фетровой шляпе, похожий на умного гнома, и двинулись вверх по бульвару. С младенчества знакомый каждым деревцем, он показался Варе таким узким, что трудно было вписаться в дорожку. Бульвар кидало как палубу в корабельный шторм, ажурные решетки были похожи на леера, рядом, то смеясь, то сердясь, шла не по сезону одетая невесть откуда взявшаяся девица и поддерживала подпрыгивающую Варю за локоть. Ухажеры потоптались и отстали, прохожие оборачивались и смотрели вслед, уверенные, что подружки дурачатся. Знакомые и незнакомые лица мелькали перед глазами, сливаясь в одну полосу, точно спицы в колесе, к которым привязали разноцветную тряпицу. Сестры свернули на Сретенку, потом в Последний переулок и поднялись по темной лестнице старого дома на последний этаж.

Сходил на нет короткий предзимний день, Москва лежала перед ними: крыши домов, купола церквей, два высотных здания, за ними вокзалы и путепроводы, а все, что дальше, терялось в серой мгле, словно там находилось море. Обе затихли и уставились перед собой.

- Я часто туда смотрю, когда грустно. А еще, знаешь, - потянуло Варю на откровенность, - я люблю ложиться на подоконник и перегибаться на улицу. Мне кажется, сейчас полечу. Вот так. Смотри.

- Ты что, спятила, бабахнутая?!

Мария едва успела схватить сестру за подол и оттащить от окна.

- Ну ты, блин, даешь! Папина дочка.

Она перевела дух и закурила:

- А это твоя комната? Класс! У меня своей нет. Я с братьями живу. Ботанами. - Легкая гримаса исказила ее лицо. - Один стихи пишет да любит всякую дребедень слушать, а у самого рожа в прыщах. А другой вообще в кровать писается.

- Значит, у нас есть еще и братики? - всхлипнула Варя, которую сама идея, что ее родственный круг за несколько часов невообразимо расширился, привела в восторг, и сквозь слезы на лице заиграла блаженная улыбка.

- Стасик и Вася от других пап, - уклончиво ответила Мария, и острый, как у мышки, взгляд маленьких, круглых, черных глаз стал перемещаться по комнате, пока не наткнулся на фотографию военного летчика.

- Это кто такой?

- Сент-Экзюпери.

- А... А это?

- Джон Леннон.

- А этого я, кажется, и сама знаю. Актер какой-то.

- Нет. Поэт. Лорка.

- Ты в них влюбилась, что ль, во всех, целый иконостас повесила?

Варя вспыхнула:

- И ни в кого я не влюбилась.

- Никогда не понимала, как можно сходить с ума по знаменитостям, отрезала сестра. - У нас в классе тоже все перевлюблялись. А по мне, лучше обычного парня завести.

- Да кто на тебя посмотрит!

- Посмотрят. У-я! Кассетник какой классный. Откуда?

- Мама из Швеции привезла, - с холодным торжеством молвила Варя.

- Везет! А мне хоть бы "Электронику" купили.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке