Поводырь

Тема

Аннотация: Нырнуть в глубокий космос не вопрос, проблема - «вынырнуть» среди своих сограждан.

---------------------------------------------

Мария Галина

Аргус теснее прижался к моему колену и так, бок о бок, мы вошли в шлюз. Приветливая стюардесса машинально улыбнулась заученной улыбкой, но когда увидела аргуса, лицо ее вытянулось. Я не предвидел, что такое может быть. На больших трассах к аргусам относятся иначе. Да что там, на внешней базе тоже все было в порядке. - Я не уверена, - сказала она, - формы жизни… - На аргусов это не распространяется. Есть специальная

поправка.

- Я спрошу капитана.

В надключичной ямке у нее дрожала крохотная, завитая перламутровой раковиной «болтушка». Я видел, как шевелятся ее губы, бесшумно, потому что «болтушка» работала в интимном режиме.

Потом она вновь обратила серебряные глаза ко мне и кивнула.

- Регистрация есть?

Я протянул ей карту; в ультрафиолете засветился зеленоватый шарик.

- Это моя, - сказал я. - Моя виза. А вот этот - поменьше, пурпурный - его. Аргуса.

За моей спиной в панорамном квазиокне восходила Земля. Я понял это потому, что стал отбрасывать еще одну тень.

- Капитан сказал, нужен намордник, - сообщила она, возвращая карту.

- Но это же не собака!

- Тем более.

Я пожал плечами. Ничего подобного я не предусмотрел. Впрочем, по уставу форма моя предполагала ремень, абсолютно бесполезный и чисто декоративный. Я сделал из него петлю и захлестнул ею морду аргуса. Тот укоризненно отвернулся, но стерпел.

- Он слепой! - пораженно воскликнула стюардесса.

- Да.

- Я хочу сказать… у него же вообще нет глаз!

- Верно, - согласился я.

- Почему же их тогда…

Потому что они видят больше, чем ты, хотел сказать я, потому что их зрение иное, оно простирается в глубь силовых полей, туда, где человек слеп и беспомощен…

Но вместо этого я пожал плечами.

- Проходите в передний конец салона, - сказала она, - там места для пассажиров с животными.

С каких это пор в лунных модулях разрешается перевозить животных?

Я сел в переднее кресло - между ним и стеной было незначительное свободное пространство, где аргус смог уместиться. Он лег, положив голову на лапы; ременная петля стягивала челюсти.

Салон стал постепенно заполняться пассажирами. Рядом со мной села молодая женщина, явно из лунных туристов, иными словами, очень состоятельная. На руках она держала крохотную собачку: плоская морда и глаза-блюдца…

Хозяйка поерзала, устраиваясь в кресле.

- Кто это у вас? - спросила она.

- Аргус.

Она напряглась.

- Это не опасно?

Уже нет, подумал я, все, что он мог сделать, он уже сделал. А вслух сказал:

- Что вы, что вы… Он никого не обидит.

- Тогда почему же он в наморднике?

- Такие правила.

Ее-то собака была без намордника, впрочем, она ведь такая маленькая.

Женщина, кажется, успокоилась.

- А вы ныряльщик, да?

На ее веках, когда она прикрывала глаза, распахивала лиловые крылья голографическая бабочка. Я никогда особо не любил бабочек, поэтому старался на нее не смотреть.

- Да. Бывший.

- Надолго к нам?

- Еще не знаю. Как получится.

Собака у нее на руках часто-часто задышала, вывалив язык. Только поэтому, да еще по чуть заметной вибрации, волной пробежавшей вдоль позвоночника, я понял, что мы летим. Никакой перегрузки, ничего… С тех пор, как я был здесь последний раз, технологии здорово продвинулись.

Свет замерцал и стал черным. Глупое словосочетание - черный свет, но я всегда именно так его и ощущал. Внутри этой черноты парили ряды светящихся коконов: каждый пассажир распространял вокруг себя слабые поля. Впереди раскрылся гигантский лиловый цветок с черной сердцевиной, и в нее, в эту сердцевину, нацелился нос корабля.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке