Сибиряк. В разведке и штрафбате (12 стр.)

Тема

Ночью разведчики перебрались через вторую линию траншей, осмотрелись, наметили переход. А когда стали перебираться через траншею, из блиндажа вышел немец. Не засекли они вовремя блиндаж, за что и поплатились.

Немец сразу тревогу поднимать не стал, резонно опасаясь за свою жизнь.

Разведгруппа отползла от траншей на два десятка метров, а вдогон ей полетела граната. Потом поднялась стрельба. Благо, колючей проволоки и минного поля не было. Только из группы к своим добрались Алексей, Михаил и легко раненный в руку Фирсов – все остальные остались на "нейтралке".

Фирсова после доклада в разведотделе штаба дивизии в госпиталь отправили, а Михаил и Алексей вернулись в избу, занимаемую ранее отделением. В избе было пусто, и на душе муторно. Еще неделю назад все были вместе, живые и здоровые, а теперь их трое осталось, да и то один из них надолго выбыл из строя. Обоих влили в другое подразделение, но в рейды по немецким тылам они пока не ходили. Группа обычно срабатывалась, с полуслова друг друга понимали, и разбивать ее было нельзя. Конечно, если будут потери, то и Алексея с Михаилом возьмут.

Болтаться без дела не пришлось. Старшина взвода разведки нагрузил их хозяйственными работами по самое некуда, и Михаил уже через неделю взмолился:

– Лучше в рейд в немецкий тыл – старшина хуже Геббельса. Делаешь работу, делаешь, а ее все больше и больше становится.

– В армии красноармеец, который ничем не занят, для старшины, как красная тряпка для быка.

– Это ты правильно заметил.

Через два дня разведгруппа вернулась – в полном составе, но вымотанная сложным заданием.

В этот же день разведотдел дивизии отдал новый приказ – "взять языка". Старшина вызвал их к командиру взвода Мокрецову. Вошли к нему в избу, доложились.

– Садитесь. Отдохнули?

– Так точно.

– Приказ получили – "языка" взять, причем срочно. Группа только с задания вернулась, надо дать ей отдохнуть. Потому я решил задействовать вас.

– Двоих мало.

– Не учи ученого, Самохин. Приказ выполнять надо. Командиром группы пойду я сам, вы двое и старшина.

– Может втроем, без старшины? Что-то я не припомню, чтобы он на ту сторону ходил.

Вопрос был серьезным. Мало того, что группа получалась разномастной, не сработанной, так и старшина опыта не имел.

В разведгруппе недостаточно только команды командира исполнять. Замешкается разведчик, выдаст себя посторонним стуком или кашлем – мало того, что задание сорвет, так еще и группу погубит.

– Все, что ты говоришь – все правильно, Михаил. Но если ты такой умный, подскажи, кого взять?

В комнате повисло молчание.

– То-то и оно, – вздохнул Мокрецов.

– Тогда уж лучше втроем.

– Ты в разведке с первого дня, кадровый, и сам понимаешь, что втроем "языка" не взять.

Командир говорил верно. Если наметили цель – того же часового, два разведчика блокируют траншею с обеих сторон, двое идут на захват. Часовой может сильный попасться, сопротивление активное окажет, орать будет. А "спеленать" его надо тихо. И назад "языка" тащить тоже люди нужны: один впереди, двое немца тащат, один сзади отход прикрывает – у каждого в группе свои обязанности.

– Так что к вечеру будьте готовы.

– Так точно! – вскочили оба.

Поскольку предстояло взять "языка" и сразу вернуться, лишнего груза, вроде запаса продуктов, не было. Без "сидора" за плечами проще, только запас патронов. К тому же столкновение со стрельбой – это почти провал задания.

Как только начало смеркаться, оба разведчика натянули белые маскировочные костюмы, проверили оружие, перепоясались ремнями, на которых висели подсумки с магазинами и ножи. Случись непредвиденное, придется работать втихую, ножами.

К разведчикам пришел Мокрецов вместе со старшиной. Оба уже были в маскхалатах и при оружии.

– Готовы?

– Так точно!

– Попрыгали! Отлично, выходим.

Впереди шел старший лейтенант, за ним – старшина, следом – Михаил и Алексей.

Они добрались до передовой. Мокрецов и командир пехотной роты друг друга знали.

– Здорово, разведка! Что-то у тебя сегодня группа маленькая, – удивился пехотинец.

– Сколько есть. Ну-ка, шумни на правом фланге. И своих предупреди, как возвращаться будем, чтобы не постреляли.

– Вот так всегда. Тебе шумни, а у меня потери будут.

Мокрецов пожал плечами, а командир пехотной роты ушел отдавать приказания.

Вскоре на правом фланге заработал пулемет. Немцы открыли ответный огонь. Перестрелка с каждой минутой становилась все активнее.

– Называется – растревожили осиное гнездо! Как бы и самим не досталось! Пошли!

Мокрецов легко взобрался на бруствер, за ним неловко поднялся старшина. Оба разведчика замыкали группу.

Они доползли до дозора.

– Эй, бойцы! Как там с минами?

– Наших метров сто точно нет, а дальше не знаем.

– И на том спасибо.

Они быстро проползли сотню метров, потом Мокрецов повернул голову.

– Ветров, ты же сапер. Ползи вперед, пощупай землю. Мы за тобой.

Дело привычное. Алексей пополз вперед, благо морозы отпустили. По ощущениям – градусов десять всего, руки не так мерзли.

Мин Алексей не обнаружил. Они добрались до колючей проволоки, затаились. Левее их за траншеей заработал из ДОТа пулемет. ДОТ был занесен снегом и выглядел как сугроб. Если бы немецкий пулеметчик не открыл огонь, его можно было бы и не определить.

Мокрецов ткнул в ДОТ пальцем. Понятно, "языком" он решил брать пулеметчика. С одной стороны – хорошо, стенки ДОТа укроют от любопытных глаз, с другой – пулеметный расчет всегда состоит из двух человек, и потому захватывать их должны как минимум двое. Второго номера сразу надо валить насмерть, а пулеметчика глушить. Лишь бы он без стального шлема оказался. Пехотинцы в траншее касками не пренебрегали, а пулеметчики, находясь в укрытии, часто обходились без них. Шлем тяжелый, зимой холодит, а ДОТ и так защищает от пуль и осколков.

Они дождались, когда стихнет огонь, и Алексей приподнял проволоку стволом автомата. Мокрецов оставил перед проволокой старшину, шепнув:

– Прикрывать будешь.

А сам прополз под колючкой. За ним последовал Михаил, потом Алексей.

Они добрались до немецких траншей, полежали, прислушиваясь. Ни разговоров, ни шагов, ни сигаретного дымка – тишина. Постреляв, немцы попрятались в блиндажах.

Перемахнув через траншею, разведчики поползли в сторону ДОТа. Вход в него был сзади.

Разведчики залегли рядом.

Из дота слышался разговор. Причем, судя по голосам, немцев было трое. Но с тремя сразу в тесном пространстве ДОТа не совладать. Стрелять, бросать гранату нельзя, им живой "язык" нужен.

Ждали долго, около часа. Наконец, наговорившись, два немца вышли и по траншее направились в блиндаж – слышно было, как глухо стукнула дверь.

Выждав немного, Мокрецов ткнул пальцем сначала в Михаила, потом в Алексея, а потом указал на ДОТ. Ага, понятно, им двоим пулеметчика брать.

Неслышно соскользнули они в траншею и шагнули в темное чрево ДОТа. Михаил шел первым.

Немец откинул крышку, заряжая в пулемет ленту.

Михаил прыгнул на немца и ударил его кулаком в висок. Пулеметчик мешком повалился на землю. С него сдернули ремень, стянув им сзади руки, приготовленной тряпкой заткнули рот.

В проеме ДОТа возник командир:

– Ты его… он жив хоть?

– Вроде аккуратно бил.

Мокрецов наклонился, прислушался. Немец дышал.

– Беремся.

Втроем они подняли немца, вынесли его из ДОТа, перевалили его из траншеи за бруствер и выбрались из траншеи сами. Было тихо.

– Алексей, иди в ДОТ, дай очередь.

Алексей спустился в траншею и направился в ДОТ, к пулемету. Надо было выпустить несколько патронов, чтобы немцы не обеспокоились. А тем временем парни под шумок подтащат немца к колючке.

Алексей взвел затвор, задрал ствол пулемета повыше, дал короткую очередь, потом еще одну и бросился из ДОТа. Опершись обеими руками на край траншеи, он подтянулся и лег на снег. Разведчиков и "языка" поблизости видно не было. Он пополз вперед и вправо, обнаружив "следы", по которым разведчики тянули "языка".

Алексей быстро пополз вперед. "Языка" уже протащили под проволокой, и старшина держал колючку рукой.

Немец попался здоровый, тяжелый, Мокрецов и Михаил уже тяжело дышали.

Командир ткнул пальцем в старшину и Алексея. Теперь они подползли к "языку", подхватили его под локти и потащили вперед. Ползти, волоча за собой тяжелое тело, было непросто.

Мокрецов теперь полз впереди, а Михаил прикрывал отход. Ползли по своим же следам – так экономилось время, не надо было прощупывать пространство впереди себя в поисках мин.

Немец от холода очухался и начал дергать ногами.

– Не дергайся! – ткнул его старшина в бок стволом автомата.

Алексей едва не засмеялся.

– Старшина, да он же по-русски не понимает!

Но немец понял. Он скосил глаза, увидел маскхалаты и сообразил, что попал в передрягу.

Группа с "языком" добралась уже до середины "нейтралки", когда немец вдруг резко выгнулся, упираясь в землю каблуком и лопатками, вытолкнул языком кляп изо рта и заорал. Случилось это неожиданно, и пару секунд ни Алексей, ни старшина не могли сообразить, что делать. Потом Алексей сунул немцу в рот рукав ватника. Тот вцепился в него зубами, но до кожи не достал. Старшина нашел кляп и попытался воткнуть его немцу в рот, но немец, вытолкнув изо рта рукав ватника, снова заорал. Вернувшийся на крик "языка" Мокрецов поднес к его глазам нож.

– Заткнись! А то прирежу!

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке