Дитя бури (3 стр.)

Тема

Это вина самой Старой Коровы, которая всюду сует свой нос. Теперь ей будет о чем болтать с соседями, и на время она оставит меня в покое. Хорошо, что это не была Мамина, мне было бы жаль, если бы ее наружность пострадала.

– Кто это Мамина? – спросил я. – Твоя последняя жена?

– Нет, нет, Макумазан. Я хотел бы, чтобы она была моей женой, потому что тогда у меня была бы самая красивая жена во всей стране. Она моя дочь, но не от Старой Коровы. Ее мать умерла, когда она родилась, в ночь великой бури. Спроси Садуко, кто такая Мамина, – прибавил он с широкой усмешкой, приподнимая голову от ружья, которое он осматривал теперь с опаской, и кивая по направлению человека, который стоял позади его.

Я повернулся и в первый раз увидел Садуко, который сильно отличался от обычного типа туземцев.

Это был высокий, идеально сложенный молодой человек. Хотя его грудь была испещрена шрамами от копьевых ран, доказывающими, что он был воином, однако он не удостоился чести носить изикоко, то есть обруча из воска и полосок тростника, прикрепленного к волосам. Право ношения такого обруча дается только за особые заслуги и в более зрелом возрасте. Но лицо его поразило меня больше, чем его сложение и физическая сила. Это было бесспорно очень красивое лицо, почти вовсе не носившее черт негритянского типа. Он скорее напоминал темнокожего араба, и, вероятно, в его жилах и текла арабская кровь. Глаза были большие и вдумчивые, и видно было, что он получил некоторое образование.

– С добрым утром, Садуко, – сказал я, с любопытством разглядывая его. – Скажи мне, кто такая Мамина.

В виде приветствия он приподнял руку, и эта вежливость понравилась мне, так как, в конце концов, я был для него простым охотником.

– Инкузи 2 , – произнес он приятным низким голосом, – разве ее отец не сказал тебе, что она его дочь?

– Да, – ответил весело старик Умбези, – но ее отец не сказал, – что Садуко ее возлюбленный или, вернее, хотел бы стать ее возлюбленным. Ты, Садуко, – продолжал он, погрозив ему своим толстым пальцем, – с ума сошел, что думаешь, что такая девушка, как Мамина, может принадлежать тебе. Если ты мне дашь сто голов скота, то тогда я, может быть, подумаю об этом. У тебя же нет и десяти, а Мамина моя старшая дочь и должна выйти за богатого человека.

– Она любит меня, Умбези, – ответил Садуко, глядя вниз, – а это больше значит, чем скот.

– Для тебя, может быть, Садуко, но не для меня. Я беден и хочу иметь побольше скота. Кроме того, – прибавил он, хитро взглянув на него, – разве ты так уверен, что Мамина любит тебя, хотя ты и такой красавец? Я так полагаю, что сердце ее никого не любит, кроме себя самой, и что в конце концов она послушается голоса своего ума, а не голоса сердца. Красавица Мамина не пожелает стать женой бедного человека и исполнять всякую грязную домашнюю работу. Но приведи мне сто голов скота, и мы тогда посмотрим, потому что, по правде сказать, если бы ты был богатым человеком, то я не пожелал бы никого другого в мужья моей дочери, разве только Макумазана, – сказал он, толкнув меня локтем. – Он возвеличил бы мой дом.

Во время этой речи Садуко беспокойно переминался с ноги на ногу. Мне показалось, что он считал правильной оценку Умбези характера его дочери. Но он только сказал:

– Скот можно приобрести.

– Или украсть, – подсказал Умбези.

– Или захватить в виде добычи на войне, – поправил его Садуко. – Когда у меня будет сто голов скота, я напомню тебе твои слова, о Умбези.

– А чем ты тогда будешь жить, дурень, если отдашь мне весь свой скот? Нет, нет, перестань говорить глупости. Раньше, чем у тебя будет сто голов скота, у Мамины будет шестеро детей, и будь уверен, они тебя не будут звать отцом.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке