Фронтовик не промахнется! Жаркое лето пятьдесят третьего (38 стр.)

А как операм отлучиться, если командировочные не отмечены? Не туристами в Вельск приехали, по службе. Но почти неделю в гостиничном номере после боестолкновения просидели. В городе только и разговоров об уничтоженной банде. Да если бы правду говорили, а то приукрасили, приврали, преувеличили. Получалось – едва не битва была, с обеих сторон трупов видимо-невидимо. А у бандитов целый грузовик денег захватили, хотя только чемодан был. Свидетелей или раненых с бандитской стороны нет, за исключением продавца Дуси. Так она пособница, ни в одном грабеже не участвовала. Однако в дальнейшем на суде срок получила.

Через неделю опер Евгений пригласил обоих к начальнику милиции. Ложечкин улыбался довольно. Служебная проверка его вины в гибели солдат не установила. Захват осуществляли конвойники, а оперативники помогали, тем более ни один опер даже ранен не был.

Ложечкин вернул служебное оружие московским гостям.

– За работу – быструю и качественную, большая благодарность. Думаю, для нашего оперативника Бакланова это хорошая школа. Вашему начальству непременно письмо напишу. Впрочем, о бое в лагере в Москве и так знают, прокурорские доложили. С обеих сторон потери большие, их не скроешь. Говорят, вас, Андрей Михайлович, Стрелком прозвали?

– Ну не я же себя назвал? Кстати, бандитов опознали?

– А как же? Вчера из столицы ответ пришёл спецсвязью. Который в грузовике, самый Первушин и есть, кличка Борода. Ефрейтор его завалил, к сержанту представлен.

Андрей рот открыл, сказать, что он стрелял, просто в руках его автомат был тогда, а не пистолет. Но говорить передумал. Пусть всё идёт своим чередом. Тем более ефрейтор действительно помог, парень толковый. Подучить бы только его и старшиной на сверхсрочную. Но это его дело.

– Как говорится – желаю!

Капитан поднялся, руки операм пожал.

– Давайте командировочные, отмечу.

Подпись поставил, печать приложил.

– Может, рыбалку вам организовать? – предложил он.

– По Москве соскучились, поедем!

Сыщики попрощались, направились в гостиницу за вещами. Голому собраться – только подпоясаться. Уже через полчаса были на железнодорожном вокзале. Поезда были только проходящие, набитые битком, билетов не было. С трудом приобрели билеты, и то в разные вагоны. Ни поговорить друг с другом, да и поесть не взяли. А в поезде вагона-ресторана не было. Роскошью считалось, ими комплектовались поезда дальнего следования, вроде Москва – Владивосток. Но всё же добрались. Ярославский вокзал встретил толчеёй и плохой погодой – ветрено, мелкий моросящий дождь.

– Ну что, Павел, до завтра.

– Да ты что, Андрей! Завтра же воскресенье. Отлёживаться и отъедаться будем. Я прямо оголодал в поезде, брюки болтаются.

Дома радостная встреча с женой. Обнял, приподнял, закружил.

– Осторожнее, медведь! Не забыл, что я в положении?

А внешне пока ничего не видно. За столом Андрей уминал всё. Мария удивлялась:

– Вас что там, не кормили?

Только после длительного отсутствия понимаешь, как дома хорошо! В повседневной суете, в спешке этого не ощущается.

Андрей выспался, потом гулять с Марией пошли. Соскучился он по столице. На ВДНХ сходили, полюбовались фонтанами, поели мороженого.

– А в ГУМе мороженое вкуснее, – заметила жена. – Кстати, на следующий выходной к маме надо съездить, я уже две недели не была.

– Обязательно.

– А ещё возьми на работе справку, сходи на узел связи. Я о телефоне говорю.

На старой квартире телефон был, в коридоре, общий для всей коммуналки. А в новостройке с телефонами худо, очередь на годы. Однако, если есть справка из организации, что домашний телефон необходим по роду деятельности, устанавливали вне очереди.

– Сделаю.

Дома неполный день, а морально отдохнул. Знакомые места, жена рядом, что может быть лучше? И не довлеет мысль – как найти очередного мерзавца или банду.

А в понедельник на службу. Николай Иванович перед планёркой отметил командировочное.

– Читал уже справку о ваших с Павлом подвигах.

– Мы на вторых ролях, Николай Иванович. Операцией руководили начальник местного райотдела и заместитель лагеря по оперативной работе. Он сам возглавил своих солдат, ранение получил.

– А то я тебя плохо знаю! Тебя, Стрелок, не переделаешь.

– Прокуратура моей вины и Павла не нашла, оружие вернула.

– Знаю. Ладно, проехали.

Феклистов явно не хотел продолжать этот разговор, ибо уже подходили сотрудники угро. С Чумаковым и Фроловым здоровались радостно, чувствовалось – не показушно. Из таких командировок не всегда целыми возвращаются, а иногда не возвращаются вовсе. И на месте Андрея или Павла мог быть любой из них, всё решала судьба или начальство.

– Разговорчики! – одёрнул оперативников Феклистов. – Начинаем. Из Главка получена информация о неоднократных случаях изнасилования, а конкретно – семи. Судя по описаниям потерпевших, это один и тот же человек. Фоторобот и антропометрические данные прилагаются. Напрягите информаторов, сами начеку будьте.

С информаторами – бесполезно, Андрей это твёрдо знал. Насильников на зоне не любят, самих "опускают". И хвастаться своими подвигами никто не будет. Это не золото из ювелирного магазина украсть. Да и подобного рода преступления в одиночку творятся, не бандой. Раскрываемость плохая. Заявили об изнасиловании семь женщин, реально их больше. Не каждая огласки, суда хочет. С доказательствами проще, если подозреваемый задержан. Стоит провести биологическую экспертизу, и дело можно в суд передавать.

А как насильника задержать? Ночь, темно, женщина в шоке, особенно если насильник ножом угрожает. Не каждая лицо или одежду запомнит. По всей видимости, фоторобот составили на показаниях общих. Одна глаза успела рассмотреть, другая овал лица.

После планёрки оперативники разобрали со стола начальника угро ориентировки. Андрей прочитал – высокий, приблизительно метр восемьдесят пять, плотный, физически силён, славянин, особых примет нет, возраст тридцать – тридцать пять. Не густо. Отложил в памяти на второй план. Угро больше убийствами, кражами, бандитизмом занимается. А изнасилование – это преступление против личности. Бывают такие дела, но редко.

После командировки другие дела навалились – карманные кражи в общественном транспорте, фарцовщики – явление для СССР новое. После войны наши люди – моряки, командированные предприятиями за границу сотрудники, стали привозить вещи – одежду, радиоприёмники, косметику. Шустрые люди тут же смекнули – золотая жила. Скупали весь товар оптом, продавали в розницу, товар хороший. Легально купить иноземную вещь можно было только через сеть магазинов "Берёзка" по бонам. Приезжающий из-за границы моряк либо другой человек обязан был сдать валюту, вместо неё получал боны, которые мог отоварить в "Берёзке". Фарцовщики у таких магазинов толкались постоянно, предлагая продать только что купленную вещь. А ещё товар привозили сотрудники посольств, не дипломаты, не их уровень, а технические работники – водители, секретари, охрана. Сюда везли всё, в первую очередь жевательную резинку, которая пользовалась у молодёжи бешеным спросом. А после фестиваля молодёжи и студентов в Москве резко возрос спрос на джинсы. Обратно из Союза иностранцы или наши на продажу везли чёрную икру, матрёшек, фотоаппараты, поскольку оптика была качества хорошего, а ещё водку – жидкую валюту. Особым спросом пользовалась "Столичная". Одно из таких злачных мест в виде "Берёзки" было на территории отделения милиции, где Андрей служил. Вид преступления экономический, больше фарцовщиками занимался отдел БХСС, иначе говоря, борьбы с хищениями социалистической собственности.

Сегодня как раз намечалась облава на фарцовщиков, и уголовный розыск, вместе с постовой службой во главе с ОБХСС, должен провести её у "Берёзки". Причём оперативники угро, как и сотрудники ОБХСС, в гражданской одежде, а постовые – в форменной, но подходить они должны в последний момент, когда фарцовщики разбегаться будут. А в том, что это произойдёт, никто не сомневался. Для оперативников и для задержанных дали автобус из автопарка управления, причём не в милицейской раскраске, с синей полосой вдоль бортов, а как у городского автобуса, красно-жёлтой.

Оперативники угро разошлись, их задачей было двинуться двумя группами к магазину с разных сторон улицы. А сотрудники ОБХСС пошли напрямик. Фарцовщики ОБХССников в лицо знали, сразу кинулись врассыпную. Часть по тротуару, одного Павел успел за руку ухватить, завернул. А уже на помощь постовые в форме бегут. На Андрея здоровенный лоб летит, через плечо сумка импортная, синяя. Наша промышленность таких не выпускала. Андрей подножку подставил, с таким сшибиться, калекой сделает. Убегавший споткнулся, но на ногах устоял. Андрей попытался его схватить, но получилось только за ремень сумки ухватиться, сорвать её. А фарцовщик дальше помчался, как лось на гону. На Андрея ещё один, назад озирается. Тут его опер и принял, скрутил, наручники защёлкнул. Фарцовщик сразу закричал, стараясь привлечь внимание прохожих:

– Посмотрите, граждане! Белым днём хулиганы на добропорядочных людей нападают!

– Заткнулся, я из милиции, если статью за сопротивление не хочешь получить.

– Я чистый, у меня ничего нет!

– В отделе досмотрим.

Около десятка смогли задержать, в райотдел доставить. В дежурке обыскали всех, на столе росла гора изъятого. Сотрудники ОБХСС только писать успевали. Павел подошёл к столу, взял в руки красивую коробочку, повертел.

– А это что?

– А, презервативы, – отмахнулся ОБХССник.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке