Семь походов по Восточному Саяну

Тема

От редакции

В книге, как это видно из ее названия, семь очерков, или точнее описание семи путешествий, совершенных автором в Восточные Саяны в течение семи лет, начиная с 1959 года.

Хотя в книге описываются события десятилетней давности, тем не менее она и сейчас читается с интересом.

Тайга, горы, бурные реки, неповторимые пейзажи, охота, рыбалка — кого все это оставит равнодушным? А люди, которые живут в этих местах? Охотники, рыбаки, механизаторы, геологи, пилоты — вот чьим трудом преображается этот край. С некоторыми из них читатель познакомится и увидит, что они трудолюбивы, мужественны, гостеприимны.

Но к запискам М. Пуссе необходимо сделать такое замечание. В последние годы, с целью охраны природы, охотничье законодательство резко изменилось. Если в первой половине 60-х годов в большинстве районов страны, в том числе и в Саянах, бурый медведь причислялся к вредным хищникам, подлежащим отстрелу круглый год, то теперь современные правила охоты требуют к хищникам более разумного и бережного отношения.

Изменились и правила спортивного туризма. Они требуют, чтобы в походах повышенной сложности, таких как, например, в Саяны, группы туристов состояли не менее, чем из шести подготовленных человек.

Все эти обстоятельства нужно иметь в виду при чтении этой книги.

БУРНЫЙ КАЗЫР

Мысль побывать в Саянах, огромном горнотаежном массиве, расположенном на юге Сибири между Алтаем и озером Байкал, зародилась у меня впервые в 1958 году, когда я прочитал книгу Г. А. Федосеева «Мы идем по Восточному Саяну».

Судьба людей из экспедиции, приключения, которые они пережили, обилие встреч с хищниками, все это заинтересовало меня и навлекло на мысль об организации очередного летнего путешествия в этот интересный край.

Для первого похода избрали Казыр. Это самая мощная из восточносаянских рек, пересекающая горы на большом протяжении. Смущало только одно: можно ли по этой реке плыть? Федосеев, посетивший ее верховья, в своей книге писал:

«…Казыр, страшно смотреть как скачет он по крутым валунам, сжимаясь в узких берегах и низвергая все, что попытается помериться с ним силой. Удивительно, как ни надоест ему сокрушительный бег, рев и вечная злоба…».

Желание побывать в этом необжитом углу страны, жажда охотничьих приключений давили сомнения. Решено!

Первым человеком, который увлекся этой идеей, был мой товарищ и сослуживец Вениамин Глебов. Возможность совершить интересный поход «в духе Джека Лондона» по краю, в котором на сотни километров нет людей, — разве это не достаточно увлекательная перспектива? Друг даже дал шутливую подписку:

«…Обязуюсь участвовать в 1959 году в походе по Саянам. Решение мое окончательное и обжалованию не подлежит. Дано в трезвом виде, здравом уме и памяти…»

Началась предпоходная переписка и подготовка…

В сентябре пришел ответ из Верхней Гутары. Сельсовет сообщал:

«Ежегодно к нам приезжают туристы для изучения нашей местности. Сообщение с нами только самолетами, которые летают из Нижнеудинска. По нашим рекам плавают, в большинстве, на плотах, с мая по октябрь. Некоторые туристы привозили с собой резиновые лодки, но, по-видимому, ими не пользовались. Проводника и оленей сможете нанять в нашем колхозе… Приезжайте и посмотрите наши Саяны. В 1959 году ждем всех вас в Верхней Гутаре…».

Удивительное совпадение произошло в первых числах марта.

Во время одного довольно скучного собрания из задних рядов мне передали газету «Комсомольская правда» за 1 марта 1959 года. В ней была помещена документальная повесть Владимира Чивилихина «Серебряные рельсы».

Оказывается, еще в 1942 году, точно по маршруту, который запланировали мы, двигалась экспедиция изыскателей, определявшая возможность строительства железной дороги Абакан — Нижнеудинск. Члены экспедиции Александр Кошурников, Алексей Журавлев, Константин Стофато погибли…

16 мая 1959 года мы выехали из Архангельска, имея 140 кг груза.

В составе нашего маленького отряда три человека. Самому младшему из нас, Володе Дворкину, — высокому, крепко сложенному парню, — 24 года, старшему, то есть мне, — 31 год.

Из Нижнеудинска вылетели утром. При перелете через горы наш «АН-2» около часа сильно болтало, и вот, наконец, мы увидели небольшой поселок на берегу реки. Это последний населенный пункт на нашем пути. Его коренные жители — тофалары, или тофы — малочисленная народность, живущая в Саянских горах.

Самолет ложится в глубокий вираж. Под крылом наклонившаяся земля, все увеличивающиеся квадраты строений, а в стороне — правильный прямоугольник, как мы узнали впоследствии, — питомник серебристых лисиц.

Наконец колеса плавно коснулись поверхности зеленого луга. Мы на месте. Сегодня 23 мая.

Самолет подрулил к небольшой избушке, возле которой стояло четверо мужчин. Тут же телега с лошадью.

«Туристов к нам прилетает много», — говорит светловолосый парень, назвавшийся Геннадием.

До поселка менее километра, и пока движемся к нему, с любопытством рассматриваем окружающий нас ландшафт. Кругом высокие горы, и поселок как бы во впадине.

Председатель колхоза «Красный тофалар» Александр Иванович Щекин отнесся к нам весьма доброжелательно и пообещал организовать выезд завтра же. Наняли 7 оленей на 13 дней пути, по цене 15 рублей за один олене-день. Тут же познакомились с проводником — тофом, Григорием Ивановичем Тутаевым. «До Ванькиной избушки, — это в верховьях Казыра, затратим шесть суток», — отвечает он на наши расспросы. «Самое главное — перебраться через перевал. До того как он станет свободным для прохода — еще суток двадцать. Рано вы приехали».

В правление колхоза заходит все больше и больше колхозников. Все они говорят о наших планах как-то неопределенно, и наконец становится понятно, чего не договаривают люди. Почти никто, или точнее сказать, никто не верит, что можно на резиновой шлюпке плыть по Казыру, да еще в половодье. Было много попыток плавания по реке, и все они кончались печально. «Кинооператоры плыли — один утонул, — говорит Тутаев, — и туристы до Ванькиной избушки не доплыли, налетели на завал, одного утопили, правда его откачать удалось, а все снаряжение погибло. А ведь тогда была малая вода…»

Весь остаток дня трудились не покладая рук. Для транспортировки на оленях нужна тара мягкая, и мешки хорошо удовлетворяют этому требованию. Нужно только, чтобы их общий вес не превышал 30 кг. Два мешка, перекинутые через деревянное седло и перехваченные под брюхом оленя длинным ремнем, удобны для перевозки.

Продуктов мы закупили на сорок суток. Ограничивать себя из-за веса не приходилось: до верховьев Казыра все повезут олени, а там — на лодке. Сухарей в магазине не оказалось, и мы были довольны, что привезли их с собой.

24 мая, в воскресенье, начали поход.

Солнце стояло уже высоко, когда отправились в путь. До вечера намечено пройти километров шестнадцать. Дремлющие в вековом покое горы, напоенный ароматом цветов воздух, залитая ослепительным солнцем речная долина нас сразу очаровали. Все смеялись, шутили, были в приподнятом настроении. Горная тропа, поднимавшаяся вдоль берега Гутары, очень удобна, и за какие-нибудь четыре часа мы подошли к берегу реки в том месте, где в Гутару впадает ее правобережный приток Иден. Здесь переходить на противоположный берег. Переправа оказалась непростой, так как вода уже начала подниматься. Тутаев сел на головного быка, показал нам направление брода и ввел оленей в воду. Вся связка зацокала копытами по каменистому перекату.

Мы переходили с шестами, и порядком вымокли. Вениамина же чуть не снесло. На остановке у подножия горы, где мы сушились у тофаларского шалаша, Григорий Иванович предложил изменить маршрут по Казыру с таким расчетом, чтобы не пришлось переходить и его правобережный приток Прямой Казыр. «Вода сильно прибывает. Опасно. Надо перейти Казыр в верховье и двигаться его левым берегом…» Предложение, конечно, было принято безоговорочно. Навязывать отлично знающему этот район человеку свое мнение было просто неумно.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке