Раз в неделю - тебя не убудет

Тема

Джером Дейвид Сэлинджер

Перевод на русский язык. И.Бернштейн, 1996.

Он укладывал чемодан, не выпуская сигареты изо рта, и щурился, когда дым попадал в глаза, так что по его выражению нельзя было сказать, скучно ему, или страшно, или горько, или уже все равно. На лицо красивой молодой женщины, сидящей, как гостья, в глубоком темном кресле, упад луч утреннего света - но красота ее от этого не пострадала. Хотя всего красивее были, по. жалуй, ее голые руки: загорелые, округлые и прекрасные.

- Миленький, - говорила она, - почему все это не мог сделать Билли, я просто не понимаю. Нет, правда.

- Что? - спросил молодой человек. У него был сипловатый голос заядлого курильщика.

- Я не понимаю, почему этого не мог сделать Билли.

- Он старый. Может, включишь радио? В это время дают неплохие записи. Попробуй на волне тысяча десять.

Молодая женщина потянулась назад той рукой, на которой у нее было золотое обручальное кольцо, а рядом на мизинце - невероятный изумруд; отодвинула белую, заслонку, что-то нажала, что-то повернула. И стала ждать, откинувшись на спинку кресла, но вдруг, ни с того ни с сего, зевнула. Молодой человек на минуту поднял на нее глаза.

- Нет, правда. Надо же им было назначить отправление на такое ужасно неудобное время, - сказала она.

- Я передам, - ответил молодой человек, перебирая стопку носовых платков, - что моя жена находит такое время отправления неудобным.

- Миленький, я правда буду по тебе ужасно скучать.

- И я тоже. У меня где-то должны быть еще белые носовые платки.

- Нет, правда. Просто возмутительно. Честное слово.

- Ну, ладно. Все, - молодой человек закрыл чемодан. Он закурил новую сигарету, посмотрел на кровать и лег поверх одеяла... [89]

И как раз когда он растянулся на кровати, лампы в приемнике разогрелись и в комнату хлынули победные трубные звуки - марш Сузы для необъятного духового оркестра. Его жена отвела за спину одну роскошную обнаженную руку и выключила радио.

- Я думал, передадут что-нибудь другое.

- Ну, не в такую безумную рань.

Молодой человек пустил к потолку кособокое дымное колечко.

- Тебе не обязательно было вставать, - сказал он ей.

- Но я сама хотела! - за три года она не отучилась разговаривать восклицаниями. - Не встать! Разве можно?

- Подкрути на пятьсот семьдесят, - сказал он. - Может, там есть что-нибудь.

Его жена снова включила радио, и они оба стали ждать, он-с закрытыми глазами. Через минуту послышался какой-то вполне надежный джаз.

- Нет, правда, у тебя разве есть столько время, чтобы лежать?

-Столько времени. Да. Еще рано.

Его жене вдруг пришла в голову серьезная мысль.

- Я надеюсь, ты попадешь в кавалеры и получишь крест. Ты ведь так любишь ездить верхом! Ты непременно должен быть кавалером. Нет, правда.

- Кавалеристом, - поправил молодой человек с закрытыми глазами. - Вряд ли. Сейчас всех берут в пехоту.

- Вот ужас, миленький! Ну почему ты не хочешь позвонить тому человеку, знаешь, у него еще на лице такая штука? Полковнику. Мы с ним на той неделе были вместе у Фила и Кении. Из разведки, помнишь? Нет, правда, ты ведь знаешь французский и даже немецкий, и все такое. Во всяком случае, он бы тебе устроил производство в офицеры. Ты подумай, как тебе тяжело будет служить, ну, этим, рядовым! Ты ведь даже разговаривать с людьми не любишь. Честное слово.

- Пожалуйста, - сказал он, - не надо об этом. Я тебе все уже объяснял. Насчет производства в офицеры.

- Ну, по крайней мере, я надеюсь, что тебя отправят в Лондон. Нет, правда, там хоть есть культурные люди. У тебя записан номер полевой почты Бабби?

- Да, - солгал он.

У его жены возникла еще одна важная мысль.

- Мне бы какой-нибудь английский отрез. Твид, может быть, или еще там что-нибудь.

Но тут же она вдруг снова зевнула и сказала то, что ей не нужно было говорить: [90]

- Ты попрощался с тетей?

Ее муж открыл глаза и довольно резко сел, одним махом опустив ноги на пол.

- Вирджиния. Послушай. Я вчера не успел все сказать. Я хочу, чтобы ты раз в неделю водила ее в кино.

-В кино?

- Тебя не убудет, - сказал он. - Один раз в неделю - это не смертельно.

- Ну конечно, миленький, но...

- Без но, - сказал он. - Раз в неделю, тебя не убудет.

- Ну конечно же, глупый! Я только хотела сказать...

- От тебя не так много требуется. Она уже не молода, и вообще, сама знаешь.

- Но, миленький, ведь ей опять стало хуже. Нет, правда. Она такая... чокнутая, даже не смешно. Честное слово, ведь ты же не сидишь с ней дома целые дни.

- Ты тоже не сидишь, - сказал он. - А она вообще не выходит, если я ее куда-нибудь не поведу, не вытащу. - Он наклонился к самому ее лицу и едва не упал с кровати. - Вирджиния, всего раз в неделю. Тебя не убудет. Я не шучу.

- Ну конечно же, миленький! Нет, правда, раз ты этого хочешь...

Молодой человек вдруг встал.

- Скажи, пожалуйста, на кухне, что можно подавать завтрак, - попросил он, направляясь к двери.

- Эй, служивенький, может, поцелуешь меня? - остановила его жена.

Он пригнулся, поцеловал ее дивный рот и вышел из комнаты.

Он поднялся на один пролет по широкой, покрытой толстым ковром лестнице и, на площадке повернув влево, дважды постучался во вторые двери. К створке была приколота карточка старого нью-йоркского отеля "Уолдорф-Астория" с типографской надписью: "Просьба не беспокоить" и припиской сбоку выцветшими чернилами: "Ушла подписываться на Заем Свободы. Скоро буду. Встреть вместо меня Тома - в шесть в вестибюле. Он вздергивает левое плечо выше правого и курит прелестную короткую трубочку. Целую. Я." Записка предназначалась матери молодого человека, в первый раз он прочел ее, когда был еще маленьким, и с тех пор перечитывал раз сто. Перечитал он ее и теперь, в марте 1944 года.

- Войдите! - раздался деловитый голос. Молодой человек вошел. [91]

У окна за ломберным столиком сидела очень красивая дама лет пятидесяти с лишним в изящном кремовом пеньюаре и очень грязных белых спортивных тапочках.

- Ну-с, Дикки Кэмсон, - сказала она. - Что это ты поднялся в такую рань, лентяй ты этакий?

- Так, дела кое-какие, - ответил молодой человек, улыбаясь с облегчением. Он поцеловал ее в щеку и, держа одну руку на спинке ее кресла, скользнул взглядом по большому альбому в кожаном переплете, который был открыт перед нею.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке