Бастовать ли писателям

Тема

Дмитрий Каралис

( Литерная газета No 2, 2002г.)

Формула успеха проста и лаконична: чтобы добиться чего-либо, надо знать, мочь, уметь, хотеть.

Налаживание нашей разбитой за последние годы литературной жизни, в первую очередь ее материально-бытовой составляющей, требует от всех писателей желания эту самую жизнь вернуть, - если не в прежнюю колею с могучими гонорарами, то хотя бы поднять ее на уровень, достойный одной из самых редких в природе профессий. (Статистика числа писателей в цивилизованном - читающем и пишущем обществе - дает среднюю цифру: один писатель на 10 000 человек).

Писатель, поэт, драматург, сценарист стоит в начале длинного и безубыточного конвейера, дающего работу лесорубам, бумажным комбинатам, типографиям, издателям, редакторам, критикам, книготорговой сфере, театру, а если взглянуть шире, то и кинематографу, аудио-бизнесу, и всем промышленным группам, создающим оборудование для показа и воспроизведения того, что натворил на листах бумаги автор. Не будет листов бумаги с литературным произведением - встанет огромный конвейер. Пример, естественно, условный свято место пусто не бывает, и устрой писатели забастовку, их место займут (и занимают) бригады "литературных негров", компилирующих книжную продукцию для развлекательных серий.

Желание жить достойно безусловно есть - и опросов среди литературной братии проводить не надо: все хотят получать за свои труды хотя бы столько, чтобы прожить самому и прокормить семью до следующей книжки. В политэкономии это называется "простое воспроизводство рабочей силы" - в отличие от расширенного, при котором уровень жизни работяги-автора и его семьи неуклонно повышается.

По моему глубокому убеждению, с определенного периода своего творчества писатель, как и вор в законе, не должен работать, служить. Он может подрабатывать, но жить должен на доход от своих книг. Если иссякло вдохновение и одолели болезни, он должен получать от своей профсоюзной организации, в нашем случае от Литературного фонда - сумму, достаточную для цивилизованного существования. Особенность литературного труда такова, что писатель не может, как, например, столяр, изготавливающий стулья, быть уверенным, что и завтра, и послезавтра, если будут силы, он сделает новый стул-книгу.

Сейчас стало модным приводить в пример весь остальной мир или Америку, где, дескать, на литературные заработки живут единицы, а все прочие литераторы ходят на службу и находят время писать. В свободное от работы время можно не писать, а лишь пописывать, и таких любителей-графоманов со стопкой книг, изданных за свой счет, во всем мире миллионы: один пишет, как разводился с женой, другой - как вырастил на своем участке помидоры размером с тыкву, третий - как его задолбали подростки, гомонящие по ночам на соседней баскетбольной площадке... На Западе это все писатели, авторы...

Унизительно, когда классик русской литературы со своей пенсии не может отправить письмо американскому аспиранту, изучающему его творчество, не может устроить свой юбилейный фуршет, не в состоянии содержать секретаря-студента, ведающего его перепиской.

Недавно в Петербурге чествовали поэта, чьи стихи знает, без преувеличения, весь бывший Советский Союз. Достаточно произнести одну запевную строчку из его песни, и всяк улыбается: "Так это он написал? Надо же! А мы думали, городской фольклор!". Поэту исполнилось семьдесят! Человек неровной судьбы, знавший взлеты и падения, все первое отделение юбилейного вечера принимал подарки и поздравления, сцена была завалена цветами, певцы, композиторы, власть, друзья-поэты славили его творчество, всяк хотел обняться с ним, похлопать его по широкой спине, признаться в любви, и полному залу казалось, что грузный человек, сидящий в элегантном костюме за столиком должен быть счастлив - аншлаг! внимание властей, подаривших ноутбук и снявших для юбилейного вечера зал Капеллы, любовь коллег, любовь читателей!.. И мало кто догадывался, что у поэта нет своего угла, нет своей квартиры, и живет он у друзей и знакомых, иногда в городе, иногда в областной деревушке. Найти поэту приличный костюм и ботинки удалось лишь за полчаса до начала вечера, а фуршет для самых близких друзей потянуть организаторам вечера не удалось - не нашли денег. Вот тебе и всенародная любовь, подкрепленная правительственными телеграммами. Наверное, есть доля истины в утверждении: поэты, как и лошади, должен быть сыты, но не жиреть.

Но в нашем поэтическом и литературном доме давно уже не до жиру. Речь об элементарной человеческой заботе и уважении к автору сорока поэтических книг, тронувшему своими честными, пронзительными строками сердца соотечественников. Где наш достославный Литературный фонд, стосорокалетие которого отмечалось не так давно? Четыреста рублей на похороны, двести рублей больному раз в год... Девушка в книжном магазине, что стучит каблучками по торговому залу, получает в год больше, чем писатель, стучащий по клавишам машинки или компьютера, чьи книги она продает.

Напомню: знать, мочь, уметь, хотеть.

Последняя составляющая в формуле успеха - самая главная, и с ней, слава Богу, все в порядке. Все писатели хотят жить по-человечески.

Возьмем первый элемент формулы: "знать". Знаем ли мы, как выправить дело, как достичь цели и какова сама цель?

Полагаю, в общих чертах знаем. У каждого писателя найдется два-три соображения, как улучшить наше писательское бытие, начиная от экстремального: продать, пока не поздно, все оставшееся имущество Литфонда и поделить выручку между писателями, до осторожного - увеличить членские взносы в Литфонд и отчислять тех, кто не платит. Между этими двумя рецептами - несколько тысяч других, равные числу членов многочисленных Союзов писателей.

Хочу высказать свое мнение, навеянное недавней поездкой в Румынию, куда я ездил в тамошние архивы по писательскому обмену с помощью Международного литературного фонда (председатель - В. Ф. Огнев). Там статистика писательской профессии вполне европейская: на двадцать два миллиона населения (из коих сородичи Будулая составляют 2 миллиона) приходится две тысячи членов Союза писателей Румынии; один человек на одиннадцать тысяч. Есть ли особый Союз цыганских писателей, - не знаю, врать не буду. Но, кажется, нет. Знаю другое: писатель, подавщий заявление-"SOS" своим собратьям по перу, начинает получать помощь в виде бесплатных обедов и ужинов, которые ему дважды в день привозят автомобилем на дом. Земля на кладбищах дорогая, как и вся земля в Румынии, выделяется для усопшего писателя в любом городе бесплатно. Одни похороны сравнимы в Румынии с десятью свадьбами, и эти печальные расходы берет на себя государство, выделив на погостах нечто вроде Литераторских мостков на балканский манер.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке