Лилипут — сын Великана (с иллюстрациями) (3 стр.)

Тема

— Не понял, — мрачно ответил человек и весело добавил: — Из не очень дикого, то есть обработанного?

— Ага, — заулыбался Пальчик.

— Ну, а… — с мрачной весёлостью задумался тот, — вы не обращали внимания, что крыши покрыты не черепицей, а вроде бы половинками цветочных горшков?

— Ага, — снова заулыбался Пальчик. — Но вы уж наверняка не знаете, что оперение ласточек и галок похоже на фрак?

— А вот и знаю, — мрачно обрадовался человек и весело помрачнел, — только ласточки носят его изящнее!

— Я рад, что мы можем поговорить с вами на равных, — серьёзно сказал Пальчик и кивнул на мешок. — Отпустите их.

— Они погибнут.

— А раздать?..

— Сами видите, не берут.

— А оставить себе?

— Не могу я их оставить себе! — удивился человек. — Моя Жучка приводит их в дом по нескольку в год. У меня же не псарня! Я каждый раз дарю их знакомым и незнакомым, знакомым знакомых, незнакомым знакомых и знакомым незнакомых, но не всегда берут. До чего плохие люди, им их даже не жалко! — беспомощно взглянул он на мешок.

— Они хорошие люди, — возразил Пальчик, — но они об этом забыли. И надо, чтоб им стало жалко.

— Так вы считаете: раз нет жестокости, нет и жалости?.. — задумался человек. И вдруг с радостной свирепостью завопил: — Кому щенки?.. А не то всех утоплю!

Сразу набежали добрые люди, забывшие, что они добрые. Вскоре мрачный весёлый человек остался лишь с одним щенком.

— Злой, жестокий тип, — осудила хозяина толстая, как снеговая баба, девушка, уносившая сразу двух.

— Мне их жалко, — оскорбился человек, — потому и угрожал! Я за шесть лет сорок восемь собачат раздал!

Девушка тут же хотела вернуть ему щенков, но он угрюмо сказал:

— Не топить же? Могу. И она поспешно удалилась.

— Возьмёшь? — предложил он Пальчику последнего.

— Да я уже… — Решение пришло внезапно. Пальчик обернулся на пса, который, по-прежнему поджав лапу, дежурил у входа в кафе.

Пёс сразу понял — бездомные собаки сразу это понимают — и быстро подбежал к нему, как к своему господину, которого уже отчаялся найти. Чтоб подчеркнуть это, он сел рядом с Пальчиком и гавкнул на повеселевшего мрачного человека.

— Умён — собака! — восхитился тот. — Вы не волнуйтесь, одного-то щенка как-нибудь да пристрою.

— Нет, вы поймите, — затараторил Пальчик, — я, правда, вдруг решил взять его. Хотел уже вашего щенка, а потом вспомнил про него, — погладил он своего пса, — и подумал: «Всё равно надо брать, ведь нельзя жить без собаки!» А с двумя могут домой не пустить, верно?

— Могут-могут, не мешай. Кому щенка? — закричал человек, держа последнего за шкирку.

— Пошли, Гав, — тут же нашёл Пальчик имя своей собаке.

И они пошли. Пальчик невольно оглядывался на того щенка, и Гав ревниво закрывал ему своим боком путь назад.

Маленькая девочка в скверике, увидав Пальчика, дёрнула дедушку за штанину и заканючила:

— Куклу хочу! Вот такую!

— Это не кукла, а человек, — строго сказал дедушка.

— Всё равно хочу! — И заревела. — А собаку ещё больше хочу! — И указывала на Гава, который даже поджал хвост.

— Капризная девочка? — посочувствовал Пальчик.

— Очень, — пожаловался дедушка. — Деспотичный тиран.

— А почему вы щенка не хотите?

— На благородного денег нет, — нахмурился старик.

— А разве дворняжки — плохие? Она щенка хочет, любого. Ему, конечно, с ней будет неважно, раз она капризная, но ему будет хорошо, если он дворняга. Такой не пропадёт. Вон там даром раздают!

— Хм… — призадумался дедушка. — Знаете, я давно хотел ей купить собачку. Но эту самую собачку, которую я никогда не видел, мне было заранее жалко. Из-за неё, — он покосился на ревущую внучку. — Я всегда думал, что надо породистую… Я даже и не полагал, что можно взять дворняжку. Действительно… Так где дворняжек дают? — встрепенулся он.

Пальчик вновь показал вдаль на хмурого весёлого человека.

— Благодарю вас! — И, схватив девочку на руки, дедушка вихрем понёсся туда, где дают дворняжек.

— Широкое пожалуйста! — крикнул Пальчик вслед.

И они с Гавом зашагали домой. Проходя мимо кафе, Гав поджал было по привычке лапу, взглянул на хозяина, и они оба улыбнулись. Да-да, собаки тоже улыбаются и даже смеются, но по-своему.

Так, посмеиваясь, они и заявились домой.

Родители ничего не сказали против собаки. Мама сразу повела Гава купать в ванной, чему тот крайне изумился, а папа сосредоточенно спросил:

— Он что-нибудь умеет дельное?

— Пока ничего, — признался Пальчик.

— Сырой материал?

— Совершенно сырой, — кивнул сын. — Но хитёр! Из ванной доносились плеск воды и жалобное тявканье пса, уже недовольного расплатой за домашнюю жизнь.

ШЕСТОЙ ЭТАЖ

Ровно через неделю после того, как Гав поселился у них, и произошло удивительное событие.

Но сначала о псе — Гав очень изменился за это короткое время, бездомные приятели ни за что бы его не узнали. Слежавшаяся шерсть, отмытая от уличных ночёвок, стала необычайно пушистой — поэтому он как бы увеличился вдвое и превратился в белый шар. У него появился красивый ошейник, а на кончике хвоста — бант, мамина выдумка. Правда, он красовался недолго — Пальчик его снял. Хватит, что на него одного глазеют на улице, а тут ещё и второе чудо природы — Гав с таким украшением! Да и сам пёс неодобрительно отнёсся к банту: крутился волчком в погоне за собственным хвостом и пытался сорвать позорящую его мужское достоинство ленту.

— Он же не девочка, — заявил Пальчик маме.

— Разве? — рассеянно сказала мама.

— Сразу видно, — закивал Пальчик.

Гав с благодарностью посмотрел на него и, скосив челюсть набок, лихо сдул пышную бахрому над глазами, а затем показал маме большой дерзкий язык. А может, он высовывал язык просто для того, чтобы было легче дышать. Кто знает? Недаром Пальчик говорил, что он хитрый.

И вот, в тот знаменательный день Пальчик, всё время размышлявший о своём коронном номере, вспомнил, что на чердаке их дома, кажется, до сих пор валяется его старая деревянная лошадка — качалка. Ему понадобилось её седло. Лошадка у него уже была, причём живая — Гав. И хотя Пальчик не знал, каким будет его цирковой номер, но он почему-то ясно представлял, как выезжает верхом на своём псе на арену. А дальше? А дальше — видно будет!.. Гав, конечно, не станет возражать против седока. Во-первых, он, Пальчик, совсем лёгкий, во-вторых, Гав тоже прославится.

Пёс увязался за хозяином на чердак. Наверно, он что-то предчувствовал.

Вначале они поехали на лифте на последний пятый этаж. Пальчик, взяв с собой папину тросточку, нажал ею в кабине на нужную кнопку.

О доме, да и о самом лифте тоже необходимо рассказать особо. Старинный пятиэтажный дом высился над новыми малорослыми пятиэтажками, превосходя их раза в полтора высотой. И ещё: у него было своё лицо — как говорила мама. Но Пальчик видел, что у дома не одно, а много лиц: каменные женские головы над каждым окном; тёмные, с потёками от дождей, фигуры сов под балконами; а на фронтоне даже стоял металлический рыцарь с копьём, на котором вращался флажок-флюгер. Лифт тоже был старый, под стать дому: решётка и двери — из меди с завитушками, в которых угадывались морды каких-то загадочных животных и птиц; на толстом стекле за решёткой были навечно протравлены чёткие номера этажей; сама кабина — тёмного дерева с резными неведомыми растениями; на задней стенке — мутное зеркало в облупившейся позолоте тяжёлой рамы; панель чёрного железа с кнопками этажей, на каждой из которых витиевато извивалась цифра… При каждой остановке кабина издавала тонкое мелодичное звяканье.

Лифт давно хотели заменить, но он всё-таки служил и его оставили в покое. Тем более, дом этот оказался последней причудой знаменитого зодчего и, став памятником архитектуры под охраной государства, вообще не подлежал никаким переделкам. Судя по дате «1899», выбитой под карнизом крыши, он был построен в последний год того века, после которого вся таинственная романтика прошлого окончательно уступила место веку XX с его сугубым техницизмом. Заметим, что именно на грани смены любых веков следует искать чего-то необычайного.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке