Джон Том Малый Медведь

Тема

notes

1

Не прошло и месяца, как мы уже странство­вали по Канзасу с красным походным фургоном и парой быстрых лошадей. Джон Том — вождь племени Гони–Моне–Ту — знаменитый и милосерд­нейший индейский врач, Мистер Питерс (это я)— управляющий делами и пайщик предприятия.

Мы изобрели множество чудесных средств до­бывания денег. Одно из них было магическое мыло для удаления сальных пятен с платья и монет из кошелька. Второе было волшебное индейское ле­карство «Воо–даа», настоенное на травах прерий. Оно было открыто Великим духом во сне его любимому врачу, а также двум чикагским постав­щикам бутылок: Гаррити и Зильберштейну. Была еще вольная система выманивания денег из кар­манов канзасцев, принесшая многим лавкам из­рядный убыток. Подумайте только! Пара шелко­вых подвязок, толкователь снов, дюжина англий­ских булавок, золотой зуб и книга «Расцвет ры­царства» — и все это, завернутое в японский пла­ток подлинного искусственного шелка, мистер Питерс предлагал прекрасным дамам за ничтож­ную сумму пятьдесят центов!

Таким образом Джон Том Малый Медведь в полном костюме индейского вождя отвлекал толпы от торговых обществ и купеческих соб­раний.

Однажды вечером мы расположились на окраине маленького городка к западу от Салины. Как всегда, мы раскинули свою палатку на берегу ручья. Иногда мы распродавали все наши запасы лекарств, и вождь должен был срочно увидать «вещий» сон, в котором великий Маниту прика­зывал ему наполнить несколько бутылок «Воо–ды» в наиболее подходящем для этого месте.

Было около десяти часов, и мы только что закончили наше очередное представление в го­роде. Я сидел в палатке, освещенной фонарем, подсчитывая наши дневные барыши. Джон Том расположился перед костром, наблюдая за чу­десным куском бифштекса, жарившимся на ско­вородке.

Внезапно из темноты кустов раздается звук, похожий на щелканье хлопушки, и Джон Том, чертыхаясь, извлекает из своей груди маленькую пулю, вдавившуюся ему около ключицы. Затем он ныряет в кусты по направлению этого фейер­верка и возвращается, таща за шиворот мальчишку, лет девяти, в бархатном костюме. В руке он держит никелированное ружье, величиной нс больше вечного пера.

— Ну, ты, пузырь! —говорит Джон Том, —с чего это ты вздумал стрелять здесь из своей гаубицы

— Трусливый краснокожий! — произносит ма­лыш, будто говоря из любимой книжки. — Посмей только сжечь меня на костре, и бледнолицые сметут тебя с лица прерий, как… ну, как что-нибудь там… Ну, а теперь пустите меня… Я маме скажу…

Джон Том сажает мальчишку на складной стул и становится перед ним.

— Ну?ка, отвечай великому вождю, — говорит он, — зачем это ты вздумал всаживать пули в дя­дю Джона? Ты что, не знал, что эта штука за­ряжена?

— А вы индеец? — спрашивает мальчишка, глядя с высокомерием на оленью шкуру и орли­ные перья Джона Тома.

— Да, — говорит Джон Том.

— Ну, так вот, затем, — отвечает малыш, бол­тая ногами.

Я так поразился дерзости этого юнца, что чуть не поджег говядину.

— О — о! —говорит Джон Том. — Я вижу, ты мальчик–мститель. И ты поклялся избавить страну от диких краснокожих. Так ведь, сынок?

Мальчонка нерешительно кивает головой и сразу делается мрачным. Недостойно было вы­рывать из его груди тайну, пока хоть один хва­стливый краснокожий не пал от его игрушечного ружья.

— Теперь говори, где твой вигвам, пузырь? — говорит Джон Том. — Где ты живешь? Твоя мама будет беспокоиться, что тебя так долго нет. Скажи мне, и я отведу тебя домой.

Мальчишка усмехнулся.

— Вы ничего от меня не узнаете. Мой дом за тысячи и тысячи километров отсюда. — Он по­кружил рукой в направлении горизонта. — Я при­ехал на поезде, — говорит он, — один. Я вылез здесь потому, что кондуктор сказал, что мой билет больше не годится.

Он подозрительно взглянул на Джона Тома.

— Бьюсь об заклад, что вы не индеец. Вы говорите совсем не так, как должны говорить индейцы. Вы похожи на них с виду, но все ин­дейцы только и могут сказать: «Умри, бледноли­цый!» Ручаюсь, что вы один из этих поддельных индейцев, которые продают лекарства на улицах. Я один раз видел такого в Куинси.

— Тебе нипочем не угадать, кто я: настоящий индеец или нарисованный на картинке… Но с то­бой?то что делать — вот вопрос, который теперь предстоит решить «совету»… Ты удрал из дома. Ты начитался приключений. Ты не сумел с до­стоинством выполнить роль мальчика — мстителя, собираясь застрелить мирного индейца. Ты не успел даже сказать, как подобает: «Умри, красно­кожая собака! Ты слишком часто становился мне поперек дороги»… Ну, что же ты думаешь обо всем этом?

Мальчик с минуту размышлял.

— Я полагаю, что сделал ошибку, — сказал он. — Мне нужно было бы идти дальше на запад. Там, в Каньонах, наверное, еще есть настоящие дикие.

И маленький плут протягивает Джону Тому руку.

— Пожалуйста, извините меня, сэр, за то, что я стрелял в вас. Надеюсь, я не очень больно вам сделал? Но, правда же, вам бы надо быть более осторожным. Потому что, знаете, когда белый разведчик видит индейца в боевом одеянии, его ружье должно действовать!

Тут Джон Том начинает громко хохотать и, гикнув, схватывает мальчишку и высоко подни­мает его. Затем он сажает его к себе на плечи, а беглец теребит его бахрому и орлиные перья, преисполненный горделивой радостью, той ра­достью, которую испытывает американец, попи­рая ногами «низшую расу».

Ясно, что Джон Том и мальчишка стали друзьями с этих пор. Маленький отступник выкурил трубку мира с дикарем, и было видно по его глазам, что он уже мечтает о томагавке и о паре мокасин детского размера.

Наконец, мы сидим за ужином в палатке. Ма­лыш смотрит на меня и на Джона Тома, как на заурядных храбрецов, исполняющих незначитель­ную роль на театре военных действий. В то время как он сидит на ящике из под «Воо–ды», перед сто­лом, доходящим ему до подбородка, и уплетает бифштекс, Джон Том спрашивает, как его зовут.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке