Озорники

Тема

С. ПОЛЕТАЕВ

(повесть)

ОТ АВТОРА

Когда я начинал свою книгу и назвал ее «Озорники», я думал только о подростках, о том возрасте, в котором главное — пробуждение самостоятельности, желание жить по-своему, никому не подчиняясь, радостно ощущая свои растущие силы и значительность. Но вот теперь, когда книга закончена, я увидел, как много места в ней захватили взрослые с их серьезными спорами, сложными отношениями и даже любовью. Да и не только они, но и космические пришельцы, случайно залетевшие к нам в поисках живой и теплой планеты, где можно было бы спастись от угрожающей им гибели.

Значит, подумал я, без предисловия не обойтись. И чтобы растолковать, как я понимаю книгу, написал с десяток страниц, а потом вдруг подумал: разве читатели сами не разберутся? А если даже разберутся не так, как я или кто-то другой, то разве такая уж беда? Ведь сколько голов, столько и умов. Главное в том, чтобы книга не оставила вас равнодушными. И чтобы возникли какие-то собственные мысли. И если уж есть что-то важное, на чем бы стоило всем сойтись, так это на том, что дети и взрослые — несколько разные миры. И что детство — не только подготовка к взрослой жизни, как думают иные взрослые. А взрослые существуют не только для того, чтобы детям что-то давать, как думают иные легкомысленные ребята. И что каждый период в жизни человека — великая ценность.

Эти вот мысли и вдохновляли меня, когда я писал свою книгу. И если ребята, для которых она написана, а также и взрослые, которым она случайно попадется, станут понимать друг друга чуточку лучше, то что же еще надо? Ничего больше и не надо.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Разведчики Клиасты

Памяти С. М. Георгиевской

Рассуждая таким образом, Броня постепенно успокоилась и стала прислушиваться к крикам с футбольного поля. Кажется, судил сейчас Рустем. Ох, уж этот Рустем! Нет бы сразу взять на себя судейство (он был судьей-разрядником), так надо было подвести ее и команду.

Броня встала с земли и огляделась. Без очков было непривычно. Кустарники громоздились, не имея четких очертаний. Теперь она думала о том, что, наверно, вот так видели мир художники-импрессионисты. Убирая подробности, искусство лучше и четче передает уже не самую реальность, а отношение к ней творца, состояние художника. Броня мысленно зафиксировала эту мысль, чтобы потом, в свободное время, вернуться к ней и тщательно, со всех сторон обдумать. Она вытащила из кармана джинсов маленький блокнотик, шариковый стерженек и записала: «Разбила очки. Искусство в жизни. Искусство и его возможности в педагогическом воздействии на ребят. Июль. Лето. «Лесные робинзоны». Я в роли вратаря. Не смешно».

Броня спрятала блокнотик и прислушалась к воплям с футбольного стадиона. Она глянула на часы — игра должна была кончиться. Неужели Рустем дал дополнительное время? Непонятно, отчего так шумят. Навстречу, неистово крича, мчались малыши.

— Ура! Наша взяла! Победа!

— Что случилось? Чья победа?

— Мы победили!

— Не может быть! — завопила Броня. — Неправда!

Она поймала малыша и стала целовать его.

— Они как взяли мяч, так и не отпускали! — восторженно кричал мальчишка.

— Кто — они?

— Люди.

— Какие люди?

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке