Нежнорогий возвращается в лес

Тема

Римантас Будрис

Памяти Лео Аумээса

На этом острове, где привольно морскому ветру, белеет старый маяк. А недалеко от маяка, за реденько расторканными кустами можжевельника, две скромных усадьбы. В них разместилось население острова — мужчины, сколько их тут есть, с женами и детьми. Других обитателей нет, если не считать двух черно-пестрых коров, сосен да можжевеловых зарослей, морских птиц да ветра морского.

Мужчин на острове всего двое. Фред — смотритель маяка, и Л

Но быстро минует праздник. Не успеешь оглянуться, как птицы уведут молодняк за море. Опустеют острова. Затяжная осень наступит после короткого лета. Хмурые морские волны закипят, пойдут накатывать на островки, вымывая камни и гальку… А там и зима. Между островами море замерзнет. И будет Лео видеть одну лишь белую пустошь. Летом он ходит на моторке. А зимой, когда кончается керосин или хлеб, ездит на материк на санях. Но только потянет покрепче ветер с юга, как ледяной покров на море превратится в льдистую кашу, и тогда с острова не выбраться ни на лодке, ни на санях. Иной раз недели две кряду.

Для верности Лео еще раз подсчитывает, загибая пальцы. Так и есть. Ровно двенадцать лет. Может, и впрямь пора на берег? Там дороги, электричество, деревни, магазины, там люди. Тарахтит мотор, мчит вперед, помогает Лео думать.

Гусиный остров ощетинился прошлогодними тростниками. Тут упрятали гуси свои гнезда. Но Лео без труда их находит, втыкает поблизости колышек с номером, а потом наезжает проверять, наблюдает за гнездами, все записывает. Это и есть работа Лео.

Славное местечко выбрала гусыня для гнезда. Тростники в меру густые, вода рядышком. Нащипала клювом пуха с груди, устроила гнездо, примяла. И два яичка положила… Отлучилась гусыня покормиться, а тут, откуда ни возьмись, гага. Глядь — гнездо, пухом выстланное, а в нем — два яйца. Гаге как раз нужно гнездо. Вот и давай она добывать с себя пух и добавлять его в гусиное гнездо: ведь чужая перина для гаги жестковата. Гага надергала с груди и брюшка пуха, обогрела гусиные яйца. Потом рядом с ними собственные отложила. И принялась насиживать. Гусыня не стала воевать с гагой, устроила себе новое гнездо.

Лео прибыл к гусиному острову, пробирается сквозь тростники. Осматривает гнезда. И вдруг — ну и ну…

— Не годится… Никуда не годится, — сказал Лео гаге, а та и взлететь не удосужилась, только прошлепала вперевалку утиными лапами до воды и плавает, выжидает, когда Лео отправится дальше.

А ведь гагины птенцы вылупятся раньше гусят. Птица уйдет с выводком на воду, а кто станет высиживать гусят? Но даже если проклюнутся все разом, какой в этом прок: гагины птенцы сразу ныряют, а гусята, хоть и отменные пловцы, нырять нипочем не научатся. И гагин корм гусятам не годится. К тому же юные гаги пушисто-черные, а гусята — золотистые. Как тут одной мамаше растить разномастных деток?

— Плохо дело… Плохо дело…

И Лео, который привык все делать не спеша, с расстановкой, быстро вынул из гнезда гусиные яйца и бросился напролом по хлипким дебрям, с хрустом ломая тростники. Надо найти гусиное гнездо и подложить туда эти два яичка. Пусть будет в гусином племени двумя юными существами больше, оно этого стоит.

Вот гнездо, Лео давно его знает. Но тут уже сидит золотистый гусенок, писклявый комочек пуха. Рядом проткнул скорлупу клювик другого малыша. И в остальных яйцах под скорлупкой шуршание, тюканье… Нет смысла оставлять тут яйца. Гусыня не станет дожидаться, уведет своих птенцов на море, а подкидышей бросит.

Лео пустился бегом, согревая гусиные яйца в ладонях, чтобы не остыли. А нужного гнезда все нет, хоть плачь. Гнезд полно, но ни одно не годится. Из каждого гнезда Лео берет по яйцу и мчится к морю. Опускает в воду беспризорное яйцо и только что взятое в гнезде, смотрит, как они погружаются. Если одинаково быстро идут ко дну, значит, и насижены одинаково — тогда гусята выведутся все разом. Но такое яйцо все никак не попадается, какое ни возьмешь, все насижены по-разному. Вот что натворила неразумная гага. Ох как жаль Лео этих двух гусенят, которые еще могут вылупиться…

Лео порядком набегался, пока сыскал подходящее гнездо. Пристроил подкидышей, как можно проворнее отбежал прочь и — в мотовку. Пусть поскорей вернется к гнезду спугнутая птица.

Лео ведет моторку домой. По-летнему светло на море, ветер едва заметной рябью морщит воду. Лео продолжает думать размеренно и покойно. Неладно получится, если он покинет птичьи острова. Не будет порядка. Гаги станут обижать гусей, чайки примутся разбойничать в гагачьих гнездах… Он прожил здесь двенадцать лет. Вот и отлично. Осеннее ненастье и зимняя стужа не длятся больше, чем им положено. Потом снова лето… Не будет здесь порядка без Лео, это уж точно. А ведь его фамилия Аумээс, Человек чести. Разве может человек чести бросить птиц, которых он опекает уже двенадцать лет?

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора