Цена мечты

Тема

Чекмаев Сергей

Сергей Чекмаев

Уведомление пришло в тот же день вечером.

Но сначала запыхавшиеся буровики привезли Мию. Облепленный по самые окна бурой болотной жижей вездеход грузно осел, переходя с подушки на гусеницы, но пополз не к куполу Фактории, как обычно, а, цепляя траками мелкое бетонное крошево, лихо тормознул прямо у ворот клиники. Из нижнего люка ужом выскользнул водитель в мешковатом болотном комбезе, крикнул прямо с порога...

- Док, посмотри скорее! С Мией, дочуркой Левковича, что-то неладно!

Я схватил "переговорник"...

- Носилки к воротам!

- Да не надо, - махнул он рукой, - ребята сейчас сами все сделают.

Едва они на руках внесли ее в стационар, как все стало понятно. Медно-коричневые пигментные пятна на коже, осунувшееся лицо, худющие, тоненькие, как веточки руки. Не надо никаких анализов, чтобы поставить диагноз. Аддисоновая болезнь, она же бронзовая.

Нарушение гормональных функций - вообще беда наших краев. Недостаток нужных витаминов в местной пище и привозных злаках еще кое-как можно восполнить. Лимонная кислота, рыбий жир - обычный наш рацион; витаминные добавки килограммами прописываю, благо с прошлым грузовиком получили немалый запас.

А с гормонами хуже. Здесь ведь все иначе, не так как дома. Это же не Земля. Эпсилон Индейца II, в каталогах прописана, как Надежда, неофициально, среди астрогаторов - планета Осени, а поместному, ласково Надюша.

Сумасшедший климат, непривычно резкая смена времен года - их здесь вообще всего два... душное и пасмурное лето, больше похожее на земную осень, и промозглая, сырая и ветреная зима, а на самом деле все та же осень... А еще повышенная гравитация, почти полное отсутствие солнечных дней, бешеные перепады давления. Перечислять можно бесконечно.

Вот и не выдерживает тысячелетиями настраиваемая машинка человеческого организма... начинает сбоить щитовидная железа, гипоталамус, вразнос идут надпочечники. Именно они отвечают за адаптацию человека к неблагоприятным условиям - а, значит, первыми и не выдерживают напора ненормальной экологии. Бронзовая болезнь - еще не самый тяжелый диагноз. Здесь, на Надежде, я видал и похлеще.

- Кладите ее сюда... Осторожней. Вот так... Не бойся, милая, все будет хорошо.

Девочка меня не слышит - тяжелая, тряская дорога вконец измотала ее.

- Худо дело, да, док?

- Кто вам сказал? Сейчас проведу гормональную стимуляцию, пару недель полежит в карантине, ну, а дней через тридцать-сорок будет здоровее некуда.

- Во дела! Скажете тоже... У нас вон на третьем участке Тим О'Келли, ирландец, как стал таким же бронзовым, так и загнулся в одночасье. Сначала упал без сил, прямо в забое, ребята его кое-как отволокли в барак, на койку... Во-от... Вернулись со смены - а он уже и не дышит.

Терпеть не могу старательские побасенки! Все у них плохо, никакого просвета. Если заболел ктонибудь - обязательно умрет, можно даже не лечить. Если ушла из забоя жила, то все - с концами...

Искать бесполезно... бросайте-ка лучше этот штрек, рубите новый. Ну, откуда такой пессимизм?

- Как Вас зовут?

- Романек, Карел Романек. Только я, док, больше привык, когда меня Старым Карелом зовут. Я, почитай, двадцать лет без малого за рычагами. Всю Надюшу исколесил...

- Скажите... гм, Старый Карел, а где сам Левкович?

- Мастер-то?

О, конечно. Прошу прощения. Левкович - не просто инженер участка, он ВЫБРАННЫЙ мастер.

Когда Концессии присылают сверху своего человека, его называют как угодно - участковым, инженером, управляющим. Но НИКОГДА - мастером. Это надо заслужить. Левкович смог и теперь Старый Карел напоминал мне об этом. Никаких фамилий, только Мастер.

- ...да внизу, на пятом горизонте. Рубит новый рукав. Там с давлением что-то неладно - вот он и спустился посмотреть. Дай Бог, если часов через пять выйдет.

Лучше некуда! Усталый Айзек Левкович вываливается из подъемника, сдирая с прокопченного лица надоевшую маску, а тут - такая новость... дочка заболела. Причем, Старый Карел все сам, небось, захочет рассказать мастеру, никому не доверит. Ну, и расскажет, конечно. В своем стиле. Так распишет, да с такими подробностями, что бедняга Айзек плюнет на усталость и сорвется ко мне на первом же попутном вездеходе.

- Вот что, Романек, слушайте сюда. Как только мастер поднимется из забоя, Вы лично встретите его и, ничего не объясняя, попросите позвонить мне в клинику, хорошо? Я могу на Вас надеяться?

- Конечно, док, какие вопросы...

Левкович позвонил через шесть часов после захода Эпсилона, когда накаченная гормональными стимуляторами Мия уже спокойно спала, а я сидел за терминалом и рылся в базе данных, безуспешно пытаясь составить курс лечения из своего невеликого, прямо скажем, медицинского арсенала.

Визор пиликнул вызовом, я не глядя ткнул в клавишу...

- Клиника. Доктор Веснин. Слушаю.

- Док, это Левкович. Скажите сразу...

Я обернулся к обзорнику. Усталое лицо инженера, все в грязноватых потеках пота и рудничной пыли, казалось озабоченным. За его спиной маячили несколько горняков, шумно вздыхала пульпа в невидимой трубе, натужно скрежетал подъемник. Похоже, Айзек звонил прямо с нулевого уровня шахты, с рабочей зоны. Да, там не поговоришь...

- ...что с Мией? Не успел я подняться, как прискакал Старый Карел, чуть ли не силой потащил меня к визору, ничего не объясняя.

- Все в порядке, мастер, небольшой гормональный дисбаланс. Я сделал ей инъекцию кортизона, сейчас синтезирую альдостерон... Мия сейчас спит, а завтра вечером можете заехать ее проведать...

- Док, я...

- Не волнуйтесь, Айзек, все будет о'кей! Дней десять-пятнадцать девочке придется побыть у меня, зато потом - никаких проблем. В колонии это не первый и, к сожалению, не последний случай.

Бронзовая болезнь, можно сказать, "профессиональная" для наших мест.

- Спасибо, док, спасибо. Завтра мы заедем, конечно... скажите, может, ей чего нужно. Мы привезем...

- Гм... возьмите какие-нибудь игрушки, у нас, сами понимаете, такого добра немного. Скучно ей тут будет одной.

- Хорошо, док... и... это, еще раз спасибо. Храни вас Бог!

Левкович отключился. Хотел бы я быть уверенным в выздоровлении девочки хотя бы наполовину так, как расписывал инженеру. Стимуляторы стимуляторами, недостающие гормоны я сейчас, конечно, синтезирую - не вопрос, но не вечно же их колоть девчушке! Надо еще с надпочечниками разобраться. Если медикаментной базы хватит. Если девочка не слишком ослаблена. Если...

Слишком много "если"!

Вся надежда на то, что молодой, крепкий организм сам сможет справиться с болезнью. Я могу только колоть недостающие гормоны и молиться. Впрочем, я могу еще кое-что. Сидеть с ней рядом, держать за руку, рассказывать сказки. Вытирать лоб от пота... Кто посмеет сказать, что этого мало?!

Снова пискнул визор. Господи, ну кто еще?

- Хэлло, док! - с экрана скалился Роб Хэммит, связист Фактории.

- Роб! Что стряслось? Никак заболел?

- Не-е-е... - с ухмылкой протянул Хэммит, - не дождетесь. К вам, медикам, только попади...

Залечите насмерть. Тут дело другое, док. На ваше имя пришла депеша из ЦКМ. Шифрованная. Лично вам, по прямому лучу. Чего стряслось-то, док?

Екнуло сердце. ЦКМ - Центр Колониальной Медицины просто так рядовым медикам на забытые Богом колонии срочные депеши не рассылает. Да еще шифровкой. В прошлый раз меня таким образом уведомляли об эпидемии на "Таргисе" и о том, что карантинный корабль ни под каким видом не должен садиться на Надежду.

"Таргис" полтора месяца крутился на орбите, а потом с Земли прибыл военный крейсер и повел чумного торговца под конвоем куда-то к сектору Омега. Астрономы клянутся, надравшись, что потом регистрировали в той части неба странные вспышки. Правда, протрезвев, никто из них уже на эту тему не распространяется. Их можно понять, они ведь давали подписку.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке