Тайна жертвенных ягнят (11 стр.)

Тема

Убийство или несчастный случай?

В номере, смыв с себя под душем морскую соль, я переоделся и спустился в столовую. Не стоит, наверное, говорить о том, что настроение было паршивым. Хоть Люстрин и не мой друг, а только случайный знакомый, мужика, разумеется, жалко, ибо чувство жалости заложено в каждом из нас природой, но вот только суждено ему развиться или оно так и зачахнет в зародыше, зависит от воспитания человека, от той обстановки, в которой он живет. И не у всех она способствует формированию чувства сострадания к ближнему, иначе не было бы у нас жестоких людей, садистов, маньяков, убивающих людей и испытывающих наслаждение, причиняя ближнему боль.

Взяв себе первое и второе блюда, я устроился за свободным столиком. А через минуту напротив меня села с подносом большеротенькая.

– Привет, Игорь, – проговорила она, по-хозяйски расставляя на столе тарелки с супом-пюре, салатиками, жареной рыбой с картошкой фри.

– Привет! – ответил я, вяло перемалывая челюстями салат из капусты.

– Вот это да! – возбужденно заговорила Маша Лебедева. – Как он умудрился захлебнуться?

– Всякое может быть… – пожав плечами, ответил я.

– Вот и я удивляюсь, – подхватила Маша, тараща свои большие глаза навыкате, зачерпнула ложкой суп-пюре и отправила в рот. Попробовав, закатила глаза и почмокала губами. Пюре ей понравилось, и она отправила в рот следующую ложку. – Как он мог утонуть, когда вокруг столько людей, да еще на мелководье? Пьяный, что ли, был?

После того как я бываю на похоронах или вижу покойника, я почему-то потом не могу есть мясо. Поэтому отодвинул гуляш и наколол на вилку яйцо под майонезом.

– Нет, он не пил, – произнес я неохотно, не было у меня никакого желания обсуждать с девицей тему гибели Люстрина.

В отличие от меня у Маши был завидный аппетит. Она быстро покончила с супчиком и придвинула к себе тарелку с рыбой и картошкой фри.

– Тогда я не понимаю, как можно утонуть среди бела дня и абсолютно трезвым.

– И понимать не надо, – ответил я спокойно и сделал глоток апельсинового сока, прихваченного вместе с обедом. – Пусть выясняет обстоятельства, при которых он утонул, турецкая полиция.

– Действительно, – проговорила Лебедева и закатила глаза, выражая сожаление. – Только жаль мужика, не старый еще дядька был.

– Это точно, – согласился я и взглянул на появившуюся в столовой Алину в красном сарафане в компании со своей тетушкой.

Милушева стрельнула в мою сторону глазами, однако никоим образом не показала, что заметила мою персону, и продефилировала вместе с Яриловой к месту раздачи пищи. Ну и черт с тобой, не хочешь замечать, и не надо, будем интерес подогревать иным способом – я широко улыбнулся девице напротив меня и преувеличенно оживленно произнес:

– Ладно, Маша, давай поговорим о чем-нибудь веселом.

– Не знаю, весело это или нет, – ухмыльнулась девица, – но меня интересует, что ты делаешь сегодня вечером?

– Хм! Хороший вопрос, – делано рассмеялся я и покосился в сторону Алины: смотрит. – Пока не знаю.

Маша растянула свой большой рот шире ушей.

– Тогда давай сходим куда-нибудь в бар, посидим. Здесь неподалеку, насколько я знаю, всю ночь на одной из улиц работают бары. Мне одной как-то не с руки идти, а вдвоем нормально.

Честно говоря, Маша была абсолютно не в моем вкусе. Уж лучше совсем без курортного романа остаться, чем заводить интрижку с ней, и я уклончиво ответил:

– Знаешь, Маша, староват я уже для ночных клубов и баров.

– Да ладно прибедняться-то! – нахально подмигнула мне Лебедева и отправила в рот очередной кусок рыбы. – А то давай вечерком прогуляемся, посидим, коктейли попьем.

– Время покажет, чем вечером заняться, – выдал я свою излюбленную фразу. – До вечера еще дожить нужно. А то вон, видишь, мужик и до обеда не дожил.

– Это точно, – помрачнела Лебедева.

Я поел, дождался, когда доест Маша, встал, галантно отодвинул стул, когда девушка приподнялась, и вместе с нею под украдкой бросаемыми взглядами одной красивой особы направился к выходу. У двери столкнулся с входящим в ресторан Николаем Гуляевым.

– Разговор есть, Игорь! Можно на минутку? – кивнув в знак приветствия моей спутнице и сняв при этом сомбреро, проговорил «селадон» и скупо улыбнулся, принося таким образом Маше извинение за то, что задерживает меня.

Девица пошла вперед, а я остался.

– Через час майор Бурмистров собирает нас в своем номере, – обмахиваясь сомбреро, сообщил возвышающийся надо мной длинный Гуляев. – Разговор у него к нам есть.

– Хорошо, обязательно приду, – тотчас откликнулся я и быстро вышел из ресторана.

Ровно через час я постучал в уже знакомую мне дверь.

– Открыто! – раздался голос майора.

Я вошел в номер. Кроме самого Бурмистрова, в комнате уже находились Николай Гуляев, сидевший на стуле у столика, и врач Галина Студенцова, она устроилась на стуле за трюмо. Хозяин же номера расположился на кровати. Дожидаясь всей честной компании, присутствующие бессмысленно пялились в телевизор. Наконец пришли недостающие члены нашего волей судьбы образованного коллектива: Милушева, Ярилова и их хвостик Замшелов – и чинно уселись на соседнюю кровать.

– Ну, что же, начнем, господа туристы группы, над которой висит проклятье! – с какой-то горькой иронией проговорил Бурмистров, отключая пультом дистанционного управления телевизор. – Нам есть о чем с вами поговорить.

Все присутствующие напряженно молчали, не зная, что им ждать от этой беседы.

– Вы должны меня понять, – невеселым тоном продолжал Бурмистров. – Я хоть и не на службе, но все равно являюсь полицейским. Когда мы вернемся в Москву, у меня обязательно спросят об обстоятельствах дела. И пока есть возможность, мы все находимся в одном месте, мне бы хотелось, пользуясь случаем, узнать, что же все-таки произошло.

– А что произошло? – скривил рот Гуляев. – Леонид утонул.

– Я понимаю, что утонул, – ничуть не смутившись ироничной реплики, сказал Бурмистров. – Мне хочется знать, кто где был в тот момент, когда обнаружили труп. И заметил ли кто-нибудь из вас что-либо необычное или странное, предшествующее гибели Леонида Люстрина.

Все молчали, очевидно, копаясь в своих мыслях и воспоминаниях.

– Начнем с тебя, Валерий, – обратился майор к Замшелову, – ведь это же ты обнаружил утопленника?

– Ну да, – проговорил Замшелов солидным тоном человека, осознающего всю значимость своей персоны, нашедшей в бездонном Средиземном море утопленника.

– Тогда сначала вспомни, как это произошло, – попросил Бурмистров.

Валерий успел поговорить с турецкими полицейскими о произошедшем, поэтому устный рассказ у него уже был сформулирован в голове, ему не пришлось ничего вспоминать, просто повторил то, что уже рассказывал.

– Э-э, я поплыл к лодке, ну, той, что привязана у линии, заплывать за которую нельзя. Когда возвращался обратно, то увидел на небольшой глубине – вода там прозрачная – тело. Я сначала подумал, что кто-то плавает в маске под водой, но человек не шевелился, а потом вдруг стал переворачиваться на спину, и я понял, что это утопленник. Глубина там метра два, я нырнул, схватил человека за волосы и вытащил из воды. Обхватив за шею так, чтобы рот находился над водой, поплыл к берегу, призывая людей на помощь. Когда народ понял, в чем дело, ко мне бросились несколько человек, и с их помощью я вытащил, как оказалось, Люстрина на берег.

– Понятно, – проговорил Бурмистров и перевел взгляд на врача. – Вы, Галина, где были в описываемый Валерием момент?

Старуха сидела, приподняв подбородок, отчего имела заносчивый вид.

– Я загорала метрах в двадцати от того места, куда вынесли утопленника, когда услышала крики, встала с лежака и подошла к месту происшествия, – каркающим голосом сказала она. – Остальное вы знаете.

– Да, я помню, – кивнул майор. – Вы подошли, но оказывать помощь утонувшему было уже поздно.

– Вы думаете, он утонул? – недоверчиво спросил Гуляев, и его физиономия, и без того вытянутая, вытянулась еще больше.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке