Оранжевый Шар (2 стр.)

Тема

Маккиш пошел в шлюз, открыл двери и спрыгнул на оранжевый песок. Ноги глубоко ушли в него.

Оранжевый Шар был совершенно неинтересной планетой. Самой примечательной его особенностью можно было бы, пожалуй, назвать лишь необыкновенную скорость вращения: сутки здесь занимали всего пять часов. Что еще? Маккиш припомнил: Оранжевый Шар — это не настоящее название, есть другое, официальное, оно-то и занесено во все космические справочники. Но кто-то однажды дал это название, более меткое, и оно прижилось. Оранжевый Шар, как и другие планеты системы, двадцать лет назад исследовала экспедиция Левина. На двух из семи планет системы велись разработки недр, другие были пусты. Но на каждой остались пункты-оазисы со всевозможными запасами. На Оранжевом Шаре их было четыре, и ближайший был расположен примерно в ста пятидесяти километрах от места посадки «Стрелы».

Маккиш обошел вокруг увязшего в оранжевом песке, искалеченного космокатера. Он попрощался со «Стрелой», как прощаются с верным товарищем, с которым прожито много и который погиб на твоих глазах.

По компасу Маккиш определил направление. Идти было бессмысленно, но что-то надо было делать, и он шел, стараясь думать о чем-нибудь постороннем, никак не связанном с запасом кислородной смеси и заброшенным среди песчаного безмолвия пунктом-оазисом.

На «Аяксе» сейчас обычные рабочие будни. Звезда, вокруг которой обращается станция, и вся планетная система оказались интересными, работа идет уже почти год, и Маринка сейчас, наверное… Нет, об этом лучше не думать.

Отпуск в Гималаях… Совсем недавно это было: рассвет высоко в горах, что приходит на вершины намного раньше, чем к подножию гор: утренний, свежий, ни с чем не сравнимый воздух… Нет, о Гималаях тоже надо забыть.

Переставляя ноги, Маккиш стал читать про себя стихи. Он знал их множество, и современных поэтов, и старых. Стихи помогали идти.

Через два часа Маккиша настигла короткая ночь. Но и в кромешной тьме можно было идти, не снижая скорости и только поглядывая время от времени на светящийся циферблат компаса. Планета была пустой, не обо что было споткнуться. Но короткая ночь быстро ушла вперед, солнце за спиной — звезда ТШ-65 — стремительно ползло вверх.

Потом прошел еще один день, и снова была ночь. Голода и усталости Маккиш пока не чувствовал. Он шел как автомат, как машина, созданная лишь для того, чтобы мерно переставлять ноги.

Через два часа после того, как он видел горячее море, через четырнадцать часов после того, как ушел от разбитой «Стрелы», Маккиш упал в песок и понял, что дальше он не пойдет.

Он лежал лицом вниз и опять, как тогда, после посадки, прислушивался к себе.

Силы ушли не от жажды: в скафандре был аварийный запас воды, достаточно только найти губами трубочку. И не от голода: запас жидкой пищи тоже был, правда, теперь он кончился. И даже не от усталости, потому что в конце концов тренированный, сильный человек может идти, не останавливаясь, четырнадцать часов подряд. Скорее силы ушли от однообразия того, что происходило. И от бессмысленности происходящего.

Он ведь не дойдет, дойти невозможно.

Но едва только в мозгу вспыхнуло это слово НЕВОЗМОЖНО, Маккиш стал подниматься. Это оказалось очень нелегко. О песок нельзя было опереться, ладони проваливались в него. Тогда Маккиш перевернулся на спину, несколько секунд лежал неподвижно, потом огромным усилием поднял голову, тело и сел. В ушах звенело, и перед глазами плыли красные круги. От потери сил, потому что воздуха должно было хватить еще часов на шесть-семь.

Медленно, боясь сделать малейшее неверное движение, чтобы не упасть, он встал.

Стоять было трудно. Что-то неодолимо снова тянуло вниз. Когда по моему следу пройдет кто-то другой, подумал Маккиш, он поймет, что здесь я упал, лежал, потом с трудом встал, постоял немного и пошел дальше.

Он сделал первый шаг и снова чуть не упал. Потом сделал второй шаг. Он безмерно устал именно физически, надо себе в этом признаться. Но лежать он не будет, потому что это — конец. Идти — тоже конец, но совсем другой.

Маккиш пошел.

Оказывается, человек может найти в себе силы и тогда, когда не может даже пошевелиться; оказывается, даже после самого последнего шага можно сделать еще один, потом еще… У человеческих сил есть в конце концов предел. Только и за этим пределом остается еще что-то…

Человек с огромным усилием делал каждый новый шаг, иногда падал на колени, иногда подолгу лежал не двигаясь, иногда полз, но снова вставал, смотрел на компас и делал новый шаг. В воспаленном, измученном его мозгу теперь проносились лихорадочные, странные видения. Временами перед ним возникали снежные вершины Гималаев. Однажды он долго лежал на берегу моря и никак не мог дотянуться рукой до воды. Потом человек увидел перед собой какой-то большой камень странной сферической формы и пошел к нему, зная, что камень сейчас тоже исчезнет, как исчезали прежде другие видения, и снова останется только один этот однообразный, сводящий с ума оранжевый цвет; и, наткнувшись на камень, человек упал.

Маккиш пришел в себя от боли. Ныло колено. Теперь идти будет труднее, это было первое, о чем он подумал. По барабанным перепонкам словно бил гигантский молот. Он лежал у подножия темного камня, вернее, большой скалы. Снова, в который уже раз, сделав над собой усилие, Маккиш встал.

Несколько минут он смотрел на камень, тупо пытаясь понять, какие при этом испытывает чувства. Удивление, понял он наконец. Потому что скала имела идеальную сферическую форму, как будто ее специально кто-то обрабатывал.

Как она могла попасть на Оранжевый Шар?

Вдобавок на той поверхности камня, что была обращена к нему, Маккиш увидел глубоко врезанные письмена — они словно горели, ярко выделяясь даже в прямых лучах чужого солнца, — и не сразу понял, что они не похожи ни на один из земных алфавитов.

С усилием он попытался сосредоточиться. Посмотрел на компас, на часы. От направления на пункт-оазис он порядочно отклонился. Запаса кислородной смеси оставалось только на три часа. В ушах продолжал стучать молот.

Маккиш внимательно присмотрелся к письменам. Потом он обошел вокруг скалы и вернулся на прежнее место. Он оглянулся: справа была еще одна такая же скала, слева другая. Тогда он зачем-то тронул письмена рукой.

И отступил от неожиданности, потому что часть камня с письменами ушла внутрь, открыв проход. Дверь была прямоугольной формы, такой же, как двери на Земле!

И сразу же ушла куда-то усталость, и голова снова стала ясной, как будто не было за плечами почти двадцати часов изнурительного пути, который кому-то другому мог показаться бессмысленным. Все! Вот теперь смысла идти дальше действительно не было. Был смысл остаться.

Он скоро погибнет, это ясно.

Но его след приведет сюда других людей, потому что «Стрелу» будут искать и рано или поздно найдут. А он станет первым человеком, кто приподнимет тайну чужой жизни, проникнет в нее хоть немного…

Маккиш огляделся. «Скал», которые, очевидно, были зданиями, оказалось немного — всего шесть или семь. Значит, название «город» вряд ли подходит, назовем это так — селение разумных существ.

Он усмехнулся. Он снова чувствовал себя бодрым, полным сил. Наверное, это были самые скрытые возможности организма. Найдя губами внутри шлема трубочку, Маккиш допил остатки воды и вошел внутрь «скалы».

Если здесь и жили когда-то разумные существа, то было это давно. Маккиш стоял посредине сферического помещения, по периметру которого на небольшой, сантиметров пятьдесят, высоте тянулось нечто напоминающее длинный и круглый, разрывающийся только дверью диван.

В центре сферы был круглый стол, на нем лежали какие-то предметы, похожие на яркие разноцветные кубики. Еще в этом камне-доме был высокий, под потолок, серебристого цвета цилиндр с ребристой поверхностью.

У Маккиша было много вопросов. Но ему надо было спешить, ему надо было успеть осмотреть и другие скалы.

Внутри соседней мерцающие огни осветили картину несколько иную. По сферическим стенам шли стеллажи; на них стояли разнообразные предметы, в которых угадывались непонятного пока назначения приборы.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке