Мой папа – идеальный семьянин (2 стр.)

Тема

В общем, действовать надо было быстро. То есть немедленно отправить ответы на тесты – я свято верила, что дядя Алекс раздобыл их раньше, чем Спригглз. И уповать на такую же оперативность со стороны комитета по премиям. Пост-фактум, то есть когда папу уже объявят Идеальным семьянином, даже Спригглз уже ничего не сможет поделать. К тому же его еженедельник выходил только в следующую среду.

Дома ждала записка от мамы: «Кристина, отнеси передачу Майклу, с 17.00 до

17.30, она на тумбочке. Если позвонит Уильям, я умерла или уехала за границу навсегда. Если кто-нибудь еще – ты ничего не знаешь. Целую.»

В передаче были носки, шоколадка и сигареты, и я решила, что Майкл без них обойдется. Он бы меня понял. Сто штук для его родного отца куда дороже. Кстати, вопросы на первой распечатке касались как раз Майкла. Образчик стиля: «Когда ваш сын в возрасте пяти лет просился на прогулку, вы отвечали ему: а) иди, сынок; б) иди гуляй; в) сходи, проветрись; г) давай, но к обеду возвращайся; д) дуй, сына; е) вперед! (нужное подчеркнуть)" К счастью, нужное уже было подчеркнуто. Я тщательно перекопировала правильные ответы, даже не пытаясь вникнуть в систему – если таковая вообще была. Сомневаюсь, что я определила бы самостоятельно правильную версию ответа на вопрос вроде «Что вы сказали, когда ваш сын в возрасте пятнадцати лет угодил за решетку?» Но подобное весьма актуальное любопытство в тестах не фигурировало. К счастью, конечно.

Я дозаполняла последнюю страницу тестов (относительно папиных взглядов на семейный отдых), когда позвонила мама. Маме не терпелось знать, интересовался ли ее судьбой некий Уильям. Фоном к маминому голосу в трубке раздавались покашливание и нетерпеливые вздохи. Через пару минут все это трансформировалось в мамино признание, что ночевать она домой не придет и вообще затрудняется назвать время своего возвращения.

Мама явно не владела ситуацией.

Я сказала в трубку как можно жестче и громче, чтобы было слышно всем желающим:

– Мы все тебя ждем, мамочка, возвращайся скорее. Целую, – и чуть потише:

– Сто тысяч! Немедленно домой, или я плохо объяснила?

Я отправила тесты и взглянула на часы. Было четверть пятого, так что я еще успевала занести Майклу передачу, городская тюрьма располагалась через дорогу. Тем более что их принимали только по пятницам, а оставлять родного брата на целую неделю без носков и сигарет было бы негуманно.

…Следующий день начался препаршиво. Папа и мама еще дрыхли без задних ног в супружеской постели, и открывать дверь назойливо трезвонящему почтальону пришлось мне. Большой пакет наводил на мысли о какой-нибудь почетной грамоте, прилагаемой к чеку, но вместо этого тут был листок издевательски-желтой газетной бумаги.

Я прочитала:

«Мир скандалов». Внеочередной экстренный выпуск. Сенсация! Претендент на звание «Идеальный семьянин» – отец малолетнего уголовника!!!» Всю полосу под шапкой занимала фотография, на которой я в весьма сексуальной позе наклонялась к окошку тюремного отделения приема передач. Я вышла совсем неплохо, даже захотелось попросить у Спригглза негатив. Текстовка под фотографией объясняла, кто я такая и чем в данный момент занимаюсь. На развороте листка размещался длинный материал о «вопиющем преступлении некоего Майкла В.»

Цитирую выборочно:

«Стая молодых мордоворотов, увешанных флагами и непристойными транспарантами»; «угроза не только покою, но и жизни мирных жителей»; «на крики фашиствующих молодчиков»; «героизм простого полицейского Д.»; «камень, пущенный не дрогнувшей рукой юнца В.»; «скромной зарплаты героя

Д. не хватает на лекарство от головной боли»; «недопустимо мягкий приговор окружного суда»; «без сомнения, тлетворное влияние семьи»; «до каких пор мы будем терпеть» и все в том же духе. Спригглз свое дело знал. Папина премия самым грустным образом растворялась в воздухе.

Тут из пакета выпала записка. Не от Спригглза, как я подумала, а от дяди Алекса.

«Кристи, еще не все потеряно. Майклом я займусь сам, а ты следи за своими. Прими меры, чтобы Спригглз больше ничего на вас не откопал.» Я вздохнула и направилась в родительскую спальню принимать меры.

– Крис!!! – восторженно заорал папа при моем появлении. На эту секунду мама еще спала, но в следующую она уже взвилась, как на пружинах. Ее глаза и волосы сильно напоминали Медузу-горгону.

Я предупредила поток маминых ругательств приветливым и лаконичным:

– Сто тысяч.

После чего ознакомила родителей с распорядком субботнего дня. Его психологические тесты рекомендовали провести согласно пункта б) отправиться на пикник (а) выбраться на природу и в) поехать за город почему-то не подходили). Папу эта идея очень вдохновила, и теперь мне оставалось только поддерживать огонь в очаге. То есть, проследить, чтобы в процессе чищения зубов отец не забыл о ней напрочь.

С мамой было сложнее.

С ее помощью, непрестанно повторяя волшебные слова, я составила список из Дэна, Джорджа, Густава, Энрике, Джона, Скотта, Ма-Бганги и Уильяма, для которого мама умерла, но, которому, тем не менее, обязана была позвонить, как и всем остальным. С каждым из перечисленных юношей мы, несмотря на бурные протесты мамы, обещали честно поделиться будущей премией. Естественно, только в том случае, если они будут правдоподобно объяснять всем любопытным, что с моей мамой их связывают сугубо косметические, стоматологические, лингвистические, юридические, ремонтные, коммерческие и

– уже не помню, что я придумала для Ма-Бганги, – прочие деловые отношения.

Поскольку наш домашний телефон почти наверняка прослушивался, я послала маму для переговоров на почтамт.

Тем временем папа, конечно, и не думал укладывать для пикника мясо в рассол, как я ему поручила. Вместо этого он удобно разлегся перед телевизором. Я собралась было вырубить ящик без разговоров, но неожиданно заинтересовалась словами комментатора:

– Студенты клянутся, что не уйдут из-под стен тюрьмы, пока не будет освобожден их незаконно арестованный товарищ, юный Майкл В.

И на экране, да и в нашем окне было неплохо видно довольно солидную толпу серьезных мальчиков и девочек в белых повязках на головах и с транспарантами «Свободу герою!» Демонстранты вели себя тихо, не кричали и не бушевали, – словом, вызывали живую симпатию прохожих и журналистов. Из телерепортажа я узнала, что два месяца назад героический Майкл в одиночку пытался оказать сопротивление орде озверевших полицейских, напавших с дубинками на мирную студенческую демонстрацию. На допросе юный герой сказал только: «Я поступил так, как учил меня мой отец».

Честное слово, я сама чуть не прослезилась – естественно, от благодарности дяде Алексу. А папа – тот по-настоящему утер слезу и проговорил:

– Молодчина все-таки наш Майк, а? Он всегда меня слушался.

Через полчаса мы с родителями встретили Майкла у стен тюрьмы, дали интервью многочисленной прессе – не было только «Мира скандалов», ха-ха! – а потом все вместе поехали на пикник. Оказалось, что это довольно хорошая вещь, даже стало жалко, что мы ни разу в жизни не проводили так выходные. Конечно, предки и братец то и дело оказывались на грани склоки, но слова «сто тысяч» их удивительно быстро успокаивали. Папа с Майклом наловили рыбы, мы сварили уху и зажарили принесенные с собой шашлыки, мы до полуночи сидели у костра, а мама даже спела что-то очень душевное…

…Вернувшись в город после обеда в воскресенье, мы с первых же окраинных кварталов напоролись на крики мальчишек-продавцов газет:

– Внеочередной выпуск «Мира скандалов»! Сенсация! Покупайте «Мир скандалов»!

Черт побери! Похоже, этот листок вышел вдесятеро большим против обычного тиражом. Спригглз не мелочился.

Всю первую страницу снова занимала фотография – разумеется, далеко не такая красивая, как в прошлый раз. Белобрысая девица из папиного рекламного отдела, вытаращив бессмысленные круглые глаза, прижимала к плоской груди такого же бессмысленно таращегося младенца. Интервью с этой барышней начиналось словами: «Босс обещал на мне жениться…» Мама отвернулась и презрительно поджала губы, Майкл пронзительно захохотал, а я тоскливо прокляла Спригглза и спросила:

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора