Автомат (2 стр.)

Тема

Об этом и рассуждали в одной компании, собравшейся к вечеру, а тут как раз находились два старых приятеля, Людвиг и Фердинанд, дружившие с университетских лет. Обоим, к стыду своему, пришлось сознаться, что они до сих пор не нанесли визита турку, хотя это, так сказать, требовалось хорошим тоном, - было принято, посетив его, затем всех, кого только можно, угощать рассказами о непостижимых ответах, которыми турок парировал и самые каверзные вопросы.

Людвиг сказал так:

- Мне до глубины души противны механические фигуры, эти памятники то ли омертвевшей жизни, то ли ожившей смерти. Они ведь не воспроизводят человека, а издевательски вторят ему. Еще в детстве меня однажды повели в кабинет восковых фигур, а я оттуда с ревом убежал. И теперь не могу войти в такой кабинет, чтобы мною не овладело таинственное чувство ужаса. Когда я вижу устремленные на меня неподвижные, мертвые, стеклянные глаза государей, знаменитых героев, убийц и мошенников, то мне хочется вместе с Макбетом воскликнуть: "Застыла кровь твоя, в костях нет мозга, незряч твой взгляд". Я уверен, что большинство людей разделяют со мной это чувство. При виде таких фигур всем не по себе, хотя, быть может, и не в той степени, что мне. И заметьте, в кабинете восковых фигур люди разговаривают вполголоса, редко услышишь громко произнесенное слово. Люди перешептываются, и не потому, что испытывают благоговение в присутствии венчанных особ, а потому что ужас, таинственность тяготеет над душами, вот зрители и вынуждены разговаривать пианиссимо. И уж совсем не по нутру мне, когда мертвые фигуры начинают с помощью механических приспособлений вторить движениям людей. Я уверен, что этот ваш велемудрый турок, закатывающий глаза, поворачивающий голову и грозящий пальцем, будет всю жизнь преследовать меня в бессонные ночи словно вурдалак. Не хочу и не желаю идти туда, а обо всем остроумном и проницательном пусть лучше расскажут мне другие.

- Ты выразил мои заветные мысли. Я полностью согласен со всем, что ты говоришь о нелепом копировании человека, о восковых фигурах, - они и не живые, и не мертвые. Но если говорить о механических автоматах, то тут все дело в том, как художник приступал к своей работе. Один из самых совершенных автоматов, какие я только видел в своей жизни, - это канатоходец Энслера. Энергичные движения автомата производят довольно сильное впечатление, зато когда он внезапно усаживается на канат и начинает очень вежливо кивать головой, то это смешит и кажется забавным. Конечно, при этом вовсе не возникает чувства ужаса, которое, надо признаться, нередко овладевает людьми в подобных ситуациях. Особенно людьми нервными и впечатлительными. Наш же турок - это, смею предположить, совсем иной случай. Если верить описаниям тех, кто его видел, то его фигура, а у него вид достойный, почтенный, здесь это как раз наименее существенное, и нет сомнения, что он закатывает глаза и поворачивает голову только для того, чтобы привлечь наше внимание к себе, к фигуре, то есть к тому, где явно не заключен ключ к истине. От него исходит дуновение - вполне мыслимо, даже наверняка это так, коль скоро это подтверждается опытом. Но ведь это же не значит, что движение воздуха вызывается словами, которые он произносит. Нет ни малейшего сомнения в том, что с помощью скрытых, неизвестных нам акустических и оптических приспособлений с тем человеком, который задает вопросы, вступает в контакт другое человеческое существо - оно его видит, слышит, может шепотом отвечать ему. Вероятно, художник, построивший автомат, прибег к исключительно изобретательным средствам, отчего даже самые искусные из механиков и не могли до сей поры хотя бы напасть на след отгадки. Так что и с этой стороны такое механическое творение заслуживает всяческого внимания. Куда более чудесным представляется мне иное. Вот какая тайна влечет меня к себе - это могущество духа, присущее неведомому человеческому существу. Ведь оно проникает в глубины души тех, кто его спрашивает, и в его ответах можно ощутить и необыкновенную проницательность, и какую-то пугающую светотень, неопределенность, благодаря чему эти ответы и становятся самыми настоящими прорицаниями. От своих друзей я наслушался такого, что пришел в величайшее изумление. Нет, не могу больше бороться с своим желанием и намерен подвергнуть испытанию чудесного провидца, этого странного незнакомца. Поэтому я окончательно решил - завтра же утром отправляюсь туда, а тебя, милейший Людвиг, торжественно призываю позабыть о своих страхах, отбросить все мысли о живых куклах и сопровождать меня в этом походе.

Как ни сопротивлялся Людвиг, ему пришлось уступить, чтобы не сойти за чудака; все наперебой уговаривали его принять участие в такой увеселительной прогулке, отправиться наутро в гости к неимоверно таинственному турку и поискать на месте, где зарыта собака.

Так все и вышло - Людвиг и Фердинанд отправились к турку в обществе веселых молодых людей, которые сговорились идти вместе с ними. Турку нашему никак нельзя было отказать в величии, в grandezza восточного пошиба, и особенно удалась его голова, о чем мы, собственно, уже упоминали. Однако в ту минуту, когда Людвиг вошел в комнату, турок показался ему до крайности смехотворным, а тут еще художник стал вставлять в боковое отверстие ключ, колеса заскрипели, и все это наполнило душу Людвига таким ощущением пошлости, обветшалости всего происходящего, что он невольно воскликнул:

- Ах, господа! Подумайте сами. В наших желудках в лучшем случае жаркое, а вот в брюхе его турецкого высочества так целый вертел.

Все расхохотались, но художнику шутка явно не понравилась и он перестал заводить механизм. То ли и мудрому турку пришлось не по нраву бодрое настроение компании, то ли он был в то утро не в настроении, но все ответы его на вопросы (порой до крайности остроумные) оставались никчемными и пустыми, и как раз на беду Людвига турок никак не мог понять его и отвечал совсем невпопад. Компания в досаде хотела уж расходиться, махнув рукой на расстроенного художника, как вдруг Фердинанд сказал:

- Не правда ли, господа, вы очень недовольны мудрым турком, но не в нас ли самих дело, не в наших ли вопросах, которые турку совсем не по нутру, смотрите-ка, вот он ворочает головой и поднимает руку, подтверждая мое предположение (фигура как раз это самое и проделывала). Не знаю, что скажете вы, но мне именно сейчас пришел в голову один вопрос, и если турок ответит на него верно, то честь автомата будет спасена раз и навсегда.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора