Дело о хургадских любовниках (2 стр.)

Тема

— Полностью с тобой согласен, Андрей Викторович, — говорю я Обнорскому, поправляя очки, — по нашим данным, Сбитень через своих людей, как минимум, дважды пытался купить «Информпресс» у Краснова. Но тот, зная, с кем имеет дело, просил за фирму запредельную сумму — миллион баксов, и Сбитень отстал. Знаешь, для чего ему нужен «Информпресс»? Чтобы манипулировать общественным мнением вместе с дружками-депутатами через газеты, распространяемые этой фирмой. Мы не поленились подсчитать — Родя Каширин несколько дней ноги сбивал, — почти все газетные киоски в метро и около станций принадлежат «Информпресс». А сколько их еще по городу?!

…После общения с нашим неумолимым цензором Аней Лукошкиной, кстати, членом городской коллегией адвокатов, статью пришлось трижды переделывать. Понятно, что Анне Яковлевне отнюдь не улыбается потом отбиваться на суде, если на нас подадут иск возмущенные герои публикации. Анины соблазнительные ножки, которые она обожает демонстрировать сильному полу, меня не волнуют. Я, стараясь быть корректным, в отличие от эмоциональной юристки, которая едва не переходит на крик, отстаиваю спорные моменты своей статьи. Но тщетно. Ох, уж эти женщины, исчадия ада!

* * *

Понедельник, как известно, день тяжелый. Впрочем, смотря для кого. Я еду на работу с чудесным настроением. И погода в этот один из последних дней мая как по заказу — в небе ни облачка, яркое солнце, тепло; приятный запах распустившихся на деревьях листьев ощущается даже в загазованном центре Питера. Благодать!

Наконец-то решается моя квартирная проблема: договорился о продаже нашей однокомнатной и покупке двухкомнатной квартиры. Вчера ездили с На-дюшей смотреть. Хотелось бы, конечно, побольше, но дензнаков пока хватает только на такую. Да и то приходится в долги залазить. Все равно здорово. Так что мучиться в тесноте впятером осталось недолго…

В отделе, разумеется, еще никого нет. Хотя и пришел я сегодня в десять тридцать, позже обычного, мои орлы подгребут лишь к полудню. Включаю электрочайник, бросаю в кружку пакетик «Липтона» и жду, когда закипит вода. Мысли крутятся вокруг новоявленной «сладкой парочки» — Миши Модестова и Нонны Железняк. Паганеля в пятницу опять не было в агентстве. Я все понимаю — две кошки, шестилетний пацан, домашние хлопоты… Но страдают интересы дела, Нонна не в состоянии полноценно работать в отделе за двоих. Тем более что темы расследований Модестова специфические… Мысли прервал телефонный звонок.

— Глеб Егорович? Добрый день. Ломакин беспокоит. Как вы живы-здоровы?

— Вашими молитвами, Михаил Иванович, — отвечаю я, пытаясь угадать, зачем я на этот раз понадобился легендарному бандиту по кличке Лом, извините, топливному бизнесмену Ломакину, — работаем помаленьку…

— Разговор не телефонный, Глеб Егорыч, надо бы пересечься. Тему одну перетереть. Ты как, не против?

— Давайте завтра, Михаил Иванович. Во второй половине дня, например, — предлагаю я Лому в надежде за это время прозондировать ситуацию и подготовиться к «стрелке», — часа в три. Вас устроит?

— Договорились, Егорыч. Подъезжай ко мне в «Пулковскую». Я там новый офис открыл на седьмом этаже. Пацаны мои встретят и проведут. Лады? Привет Обнорскому.

И в трубке раздались короткие гудки.

Конечно, никакие приветы Андрею от Лома я передавать и не собираюсь. Они друг с другом достаточно пообщались в прошлом. До сих пор для меня непонятно, каким образом после появления в 1996 году книги «Петербург криминальный», в которой Обнорский высветил все уголовное прошлое Ломакина, лидера крупнейшей в городе преступной группировки, у них сложились достаточно ровные отношения. Скорее всего, потому, что оба они — сильные личности, оказавшиеся по разные стороны баррикады…

Однако поставить шефа в известность по поводу встречи с Ломом нужно обязательно. К тому же, может быть, у Обнорского есть свои соображения — Ломакина и его окружение он знает как облупленных. Дай Бог любому!

В кабинет к Обнорскому я успел проникнуть до летучки. В приемной небольшое столпотворение — поздравляют с днем рождения Колю Повзло. По этому случаю, как я понял из галдежа наших дам, шеф распорядился временно отменить «сухой закон» в агентстве и организовать вечером маленький фуршет.

— А, Лом нарисовался! — ничуть не удивился Андрей, когда я рассказал ему о звонке Ломакина, — они же со Сбитнем старые приятели. Ты, Глеб, забыл, наверное? Эти два пидараса еще на зоне спелись, а потом грабили вместе…

— Нет, Андрей Викторович, не забыл. Просто мне пока не ясно, какого черта Лом выходит на нас? Что за тему собирается со мной перетирать?

Обнорский вынимает из своей необъятной сумки какие-то бумаги, наверное рукопись своей очередной книги, и смотрит на меня:

— И думать не хуй. Утечка пошла из нашей конторы. Кто-то слил информацию о том, что мы интересуемся Сбитнем в связи с мочиловом на Московском проспекте. Вот его дружбан и заволновался. Вопрос только, какая сука слила? Разберись, Глеб!

Он закуривает сигарету и, злобно прищурившись, добавляет:

— Узнаю, блядь, мало не покажется — лично морду набью! И из конторы выкину с потрохами…

— Погоди, Андрей, сознательного слива я абсолютно не допускаю. Все ребята честные и давно проверенные. Нет, это исключено.

— Ты, Глебушка, не будь идеалистом. Кто-то мог польститься на большие деньги. Представляешь, сколько могли отвалить эти небедные пидоры за информацию?

— Не согласен с тобой, Андрей. Единственное, что я мог допустить раньше, — это утечку информации из компьютеров. Помнишь, я тебе докладывал: кто-то забирался в компьютеры отдела расследований и просматривал файлы? Мы тогда грешили на наших охранников, которые ночью могут делать все, что им заблагорассудится. Но сейчас все файлы «запаролены», у каждого сотрудника электронный ключ, а двери опечатываются…

— Ладно, Глеб, езжай в «Пулковскую», — Обнорский загасил в пепельнице окурок и стал раскладывать на столе бумаги, — поосторожней там с Ломом. Он мужик тертый и хитрый. Сбитень по сравнению с ним — полный мудак. Как вернешься, сразу ко мне. Все.

* * *

Без пяти минут три я подъехал на частнике ко входу в гостиницу. Искать пацанов Ломакина не пришлось — едва расплатился с водителем, как ко мне подошли два высоких молодых человека, одетых в элегантные костюмы. Вспомнив прежних накачанных «быков», я даже удивился.

— Господин Спозаранник? Здравствуйте, Михаил Иванович ждет вас. Пойдемте.

Огромные апартаменты на седьмом этаже поражали своей роскошью. В просторном холле, сверкающем хрусталем люстр и позолотой багетов антикварных картин, развалившись в мягких креслах под раскидистой пальмой, сидела троица стриженых «быков», в которых я узнал своих старых знакомых по предыдущему визиту к Ломакину.

— Какая встреча! — осклабился, поднимаясь с кресла, двухметровый гигант, бугрящиеся бицепсы которого не мог скрыть даже просторный костюм. — Журналист от Обнорского! Все еще пишете свою хуйню?

Не удостоив его вниманием, я проследовал за своими провожатыми к двери в левой части холла. Ломакин, когда мы вошли в кабинет, поднялся из-за массивного письменного стола и, сделав жест, удаляющий охранников, направился ко мне, протягивая руку. В свои сорок четыре Лом выглядел великолепно. Невысокого роста, сухощавый, черноволосый, в прекрасно сидевшем темном костюме.

— Здравствуйте, Глеб Егорович! Рад вас видеть, — пожатие твердой сухой руки Ломакина было в меру крепким, — присаживайтесь, пожалуйста.

Зная, что от алкоголя я категорически откажусь, Лом предложил мне на выбор чай или кофе. Я согласился на чай, и через пару минут длинноногая девушка с высокой грудью, постреливая глазками, сервировала круглый столик, за который мы с Ломакиным тут же переместились.

— Надеюсь, мои пацаны не успели вас обидеть? — Лом сделал лёгкое движение головой в сторону холла.

— А я на них, Михаил Иванович, внимания не обращаю.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке