Нас не разлучить (2 стр.)

Тема

— С удовольствием выпью чашечку кофе, — рассеянно ответила она, следуя за Полой в оранжерею.

Проклятье. Даже не видя его, она чувствовала на себе его взгляд. Этот взгляд словно лазер жег ей спину, и она почти поверила, что след от него останется там на всю жизнь.

К великому ужасу Памелы, прошедшие четыре года не смогли изгладить впечатления, которое оставил в ее душе Даниэл Грант. Она так надеялась, что время сотрет и ослабит память, оставшуюся после него! Увы, Памела должна была с горечью признать, что этого не произошло. Даже глубоко укоренившаяся, жгучая ненависть к нему не смогла подавить волнения и дрожи при виде его сильного тела, каждый мускул которого был таким же точеным и упругим, как в те времена, когда он был в отличной спортивной форме.

— Неудивительно, что вы засмотрелись на нашего знаменитого гостя, — сказала Пола Барфут, когда они усаживались в удобные кресла. — Эх, была бы я лет на двадцать моложе, я бы сама не устояла перед красавчиком Даниэлом Грантом.

— А что он здесь делает? — как бы невзначай спросила Памела. Ей стоило немалых усилий сохранять непринужденность тона и внешнее спокойствие.

Казалось бы, его новый статус бизнесмена-миллионера должен был удерживать его подальше от маленького городка, в котором они оба выросли. В прошлом он только рад был стряхнуть со своих ботинок пыль Гринфорда.

— А вы разве не слышали? Конечно, откуда… Ведь вы теперь не живете в наших краях. Грант открывает огромный магазин в торговом центре города, и поскольку Гринфорд — город, в котором он родился, он решил лично присутствовать на открытии. Ох, и шуму здесь будет: навалят журналисты, фоторепортеры… Ведь не каждый день в нашу унылую провинцию заглядывает лучший теннисист страны.

— Но ведь он уже много лет не играет в теннис, — заметила Памела, вспомнив, что Даниэл оставил игру после того, как упал и сломал ногу.

— И очень жаль, — вздохнула Пола. — Уверена, что не я одна сидела перед телевизором и смотрела чемпионат по теннису только ради того, чтобы полюбоваться на Даниэла, бегающего по площадке в шортах. Ах, эти его потрясающие рельефные бедра! Но теперь он играет в другие игры, и надо заметить, не менее успешно. Если не более.

Даниэл Грант очень удачно вложил свои призовые деньги, когда был лучшим теннисистом страны. И за четыре года, после того как он оставил теннис, его прибыль возросла более чем вдвое, благодаря тонкому чутью бизнесмена и крупным вкладам. Теперь ему принадлежала целая сеть магазинов спортивной одежды по всей стране, и это была только часть его процветающей и прибыльной империи.

— Что ж, а теперь давайте перейдем к проблемам с размещением гостей, — добавила Пола, возвращаясь к главной теме их разговора. — Понимаю, как вам хочется, чтобы в воскресенье все было идеально. Свадьба должна быть в точности такой, какой невеста видит ее в своих мечтах.

— Простите за беспокойство, дамы…

Глубокий мужской голос привел Памелу в оцепенение. Этот знакомый, обжигающий, обнажающий каждый нерв голос Даниэла Гранта… Памела выпрямилась, вцепившись в ручки кресла, с невероятным усилием подняла ресницы и посмотрела в полуночную синеву его глаз.

— Возможно, одна из вас обронила это? — Даниэл держал в руке маленький черный кошелек. — Я нашел его в фойе.

Памела отлично знала, что это не ее кошелек, но все же принялась рыться в сумочке. Только бы не смотреть на него. Может, за эти несколько секунд ей удастся перевести дыхание и унять яростное сердцебиение.

— Не мой, — резко ответила она.

— И не мой, — последовал более мягкий ответ Полы. — Думаю, что его стоит закрыть в сейфе администратора. Пусть полежит там, пока не объявится его владелица. — Она взяла из рук Даниэла кошелек и встала. — Надеюсь, вы оба простите меня, если я покину вас на несколько минут?

— Я не позволю мисс Джордан скучать в ваше отсутствие, — с подчеркнутой вежливостью заверил Даниэл.

— О, так вы знакомы! — Пола была явно удивлена.

— Мы несколько лет ходили в одну школу, — поспешно сообщила Памела.

— И не только это, — вставил Даниэл, явно намереваясь поддеть ее. — Но мы не виделись довольно долго. Сколько, Памела? Три, четыре года?

— Что ж, тогда вам есть что вспомнить. Приятной беседы.

Пола была уверена, что поступает тактично, оставляя их наедине. Но Памела так не думала. Глядя вслед уходящей Поле, она с досадой закусила губу.

— Итак, как ты смотришь на это предложение, Цыпленок Мел? — В голосе Даниэла слышалась тонкая издевка, в глазах плясали опасные огоньки. — Надеюсь, ты не против поговорить о прошлом? Вспомнить кое-что?

Памела уничтожающе взглянула на него.

— Ты знаешь, что я хотела бы этого меньше всего на свете. — Она откинулась на спинку кресла, надеясь, что выглядит равнодушной и холодной.

Но, к сожалению, ни холод ее тона, ни вспышка гнева в глазах не урезонили Даниэла. Он спокойно опустился в кресло напротив нее, удобно устроился в нем, всем своим видом давая ей понять, что собирается вести с ней продолжительную беседу.

Глядя на него, сидящего так близко, Памела не могла не заметить, как за годы изменилась его внешность. Несколько новых, похожих на лучики, морщинок появилось вокруг его колдовских глаз и у идеально очерченного рта, благодаря чему на его лице не осталось и следа от былого мальчишества.

Впрочем, время было милостиво к нему. Вернее, было над ним не властно. Длинный, прямой нос и надменный подбородок навсегда останутся такими же, будь ему двадцать восемь или восемьдесят два. Так же, как эти ошеломляющие, полуночного цвета глаза, окаймленные длинными черными ресницами, и чувственный изгиб рта. Его черты были в точности такими же, какими были двенадцать лет назад, когда она впервые встретила его.

И только тонкий, едва заметный серебристый шрам, которого раньше не было, пересекал теперь черную дугу одной из его бровей. Но Памела не позволила себе поинтересоваться, откуда он взялся. Она ровным счетом ничего не хотела знать о том периоде его жизни, который наступил после того, как он ушел от нее, оставив одинокой и опустошенной.

— Уходи! — гневно прошипела она, вцепившись пальцами в ручку кофейной чашки, с трудом сдерживая побуждение выплеснуть ее содержимое в это красивое лицо и смыть с него едкую усмешку.

Подобные мысли никогда раньше не приходили ей в голову. Никогда раньше ею не овладевала эта примитивная, слепая, безудержная ярость, которая теперь бурлила в ее жилах. И она видела такую же ярость в глазах Даниэла: в морских глубинах мерцали дикие желтые языки пламени.

Подобно электромагнитной буре, подавленный гнев охватывал их обоих. Он выбивал Памелу из ее обычного состояния спокойствия и самообладания и уносил в неизвестные, непознанные области. После того как она многие годы подавляла свои чувства, притворялась, что исцелилась от боли и забыла незабываемое, это первобытное, неуправляемое чувство гнева дарило ей теперь необыкновенное освобождение.

— Оставь меня в покое или…

Или что, Памела Джордан? Ты позовешь администратора и попросишь, чтобы меня вышвырнули из отеля? Не думаю. Я давно перерос того молодого грубияна, который был не достоин целовать следы твоих стоп. Подозреваю, что, скорее, тебя попросят оставить отель и не беспокоить важных гостей.

Памела неохотно вынуждена была признать его правоту. Сдержанное волнение в голосе Полы и ее особая учтивость в обращении с Даниэлом Грантом говорили сами за себя. Памела обмякла, безвольная и беспомощная, как проколотый воздушный шарик.

— К тому же я не заметил, чтобы братцы Джордан скрывались в засаде где-нибудь неподалеку, готовые в любой момент броситься тебе на помощь.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы мои братья защищали меня, — вспыхнула Памела.

— Тогда, похоже, что-то изменилось, — сказал с иронией Даниэл. — А я думал, что троица Джорданов всегда начеку, когда дело касается чести их сестрицы.

— Мои братья живут своей жизнью. Так же, как и я. Многое изменилось, Даниэл, с тех пор, как ты уехал из Гринфорда. Ты не единственный, кто устроил свою жизнь в другом месте.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке