Парниша, открой дверь !

Тема

Виталий Забирко

Лысый, громадного роста толстяк навзничь лежал на цементном полу широко раскинув руки. На его животе восседал красномордый верзила и; мертвой хваткой сжав горло толстяка, методично стучал его головой об пол. Толстяк хрипел, екал при каждом ударе, но концы не отдавал.

- Э! - Я похлопал по плечу верзилы. - Прикурить не найдется?

- Чего?

Верзила недоуменно повернул ко мне голову. От его распаленной от натуги физиономии вполне можно было прикурить, если бы не градом катившиеся по щекам капли пота.

- Спички, говорю, есть? Я показал верзиле незажженную сигарету. Верзила оставил свое занятие и растерянно похлопал себя по карманам.

- Не, я ж не курю! - наконец сообразил он. - И тебе не советую. Здоровье дороже. Возьми лучше это.

Он протянул мне грязный одноразовый шприц и пару ампул.

- Здесь, парень, - криво усмехнулся я, - мы с тобой расходимся во взглядах и увлечениях. Толстяк на полу зашевелился, заперхал.

- Погоди, - прохрипел он, зашарил по карманам и достал зажигалку. - На.

Я щелкнул зажигалкой, прикурил. Зажигалка была золотой "ронсон". Лимонов на десять потянет.

- Спасибочки. Как я понимаю, - обратился я к толстяку, - она тебе уже не понадобится?

- Отдай, - строго сказал толстяк. - Это вещественное доказательство. Я вернул зажигалку.

- Может, помочь?

- Не мешлй, - буркнул толстяк и вновь раскинул на полу руки. Верзила тут же вцепился ему в горло.

Вот, всегда так. Я окинул взглядом помещение. Обшарпанный конторский стол, колченогий стул, да развороченный автогеном сейф, до отказа забитый пачками сторублевок образда шестьдесят первого года. И все.

Похоже на заводскую кассу социалистического реализма.

Переступив через дергающиеся ноги толстяка я выглянул в окно на божий свет. Божего света не было. Был светящийся туман.

Пора сматываться. Опять мне не повезло. И почему тогда так любили непременно сторублевки? Макулатура. Но сколько экспрессии из-за нее!

Я нарисовал грифелем на стене дверь, открыл ее и шагнул в светящийся туман.

Угр сидел посреди пещеры у огромного кострища и поигрывал в руках бивнем мамонта. Вдоль стен пещеры настороженно затаились соплеменники и смотрели на вождя во все глаза.

- Ры... гх... ам-м? - сказал Угр.

"Так кого мы будем сегодня есть?" - понял я.

За каменной глыбой, закрывавшей вход в пещеру, вселенским потопом бесновалась гроза. Оттуда же доносился рев пещерного льва, в пароксизме голода раскачивавшего глыбу. Ни на грозу, ни на льва никто не обращал внимания.

Я понял, что попал на первое в истории человечества заседание Верховного Совета. В стране во всю бушует экологическая катастрофа, национальные распри достигли своего апогея, мяса нет, посевы смыло водой, но многомудрые вожди спокойно и уверенно в тиши пещеры решают продовольственную программу.

- Гм... р-р-р? - повысил голос Угр.

"Какие будут предложения?" - перевел я. Одним из чересчур сообразительных троглодитов осторожно коснулся моей руки.

- M-м! - восхищенно сказал он.

"Пухленький!"

Другой не в меру умненький предок уже более грубо схватил меня за ногу.

- Угум-м... - подтвердил он. "Жирненький!"

- Ho-Ho! - Я вырвался и на всякий случай отступил вглубь пещеры. - Меня еще нет. Погодите с сотню тыщ лет!

- Гр-р Бхар трам-пам! - рявкнул Угр. - Трам-тара-рам!

Во, завернул! "Депутат Бхар, не отклоняйтесь от регламента! Говорите по существу вопроса и не надейтесь на иностранные инвестиции, иначе я лишу вас слова!"

На мгновение в пещере повисла тягостная тишина.

Затем из левого угла донеслось осторожное:

- Ба...

Чуть погодя фразу продолжили из правого:

- Бу...

И уже нестройный хор хриплых голосов обеих фракций закончил:

- Бы-ы!

- Грм-м?.. - с сомнением протянул Угр.

"На голодный желудок?"

- Ам! - неожиданно подвел итог дискуссии беззубый старик.

Я тихонько ретировался вглубь пещеры. Здесь тоже делать было нечего. И когда я только научусь ориентироваться?

Пока высокое собрание решало, какую из женщин они будут сегодня "ам", я нарисовал на стене пещеры люк со штурвалом и наборным замком. Не знаю, так ли выглядят бронированные двери в форте Нокс, но я очень на это надеялся.

Но попал я в рубку космического корабля. Корабль стоял на неизвестной планете, и в рубке никого не было. Сквозь огромный иллюминатор из простого стекла открывался вид на равнину, поросшую голубой травой. С ослепительно желтого неба сияли три солнца; зеленое, черное и рентгеновское. Когда фиолетовые облака закрывали черное, на равнине становилось светлее. В высокой густой траве, маясь мукой мученской, бродили несуразные животные о семнадцати ногах и огромных головах на тонюсеньких шеях. Пасти животных щерились такими чудовищными зубами, что становилось непонятно, как сквозь них проходит пища. По траве от животных расходилось по три тени: светлая - от черного, обыкновенная - от зеленого, угольная - от рентгеновского. Судя по последней, животные состояли сплошь из свинца. В общем, жить при такой конституции не полагалось. Просто язык не поворачивался назвать их божьими созданиями. Но они жили. И даже питались. Как я понял, исключительно космонавтами, потому что ни друг на друга, ни на сочную голубую траву они не обращали внимания. Зато на космонавтов, шествовавших по равнине походным строем, они нападали с исключительной методичностью, не давая тем перевести дух.

Что же здесь делали космонавты, было загадкой. То ли они прибыли на планету, как научная экспедиция, изучающая инопланетную фауну, то ли в качестве простых заготовителей мяса, решающих в будущем наболевшую еще со времен Угра продовольственную программу Земли. Вероятнее второе, так как крушили они бластерами нападавших животных с редким остервенением.

Рубка космического корабля - это, конечно, не форт Нокс с золотым запасом Америки, - но поживиться здесь можно. Я пошарил по ящикам под пультом управления, но все они оказались пустыми. Лишь аптечка была доверху забита таблетками антирада. Прилагавшаяся инструкция, гласила, что "одна таблетка в течение минуты снимает все последствия радиационного облучения". Я покосился на рентгеновское солнце и на всякий случай проглотил одну. И чуть не подавился. Горькой таблетка оказалась до невозможности. Через минуту кожа по всему телу стала нестерпимо зудеть, но зато моя тень от рентгеновского солнца приобрела угольный свет.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке