Снежный поцелуй (3 стр.)

Тема

Вернее, он смотрел на лифт, который должны были освободить Юлька с елкой, но они там застряли.

– Пардон, мадам, – сказал незнакомец и рывком поставил елку к Юлькиной двери.

– Мадемуазель, – поправила его Юлька, пытаясь отгадать, каким образом он узнал, где дверь ее квартиры.

– С наступающим вас, – сказал тот, зашел в лифт и уехал.

Юлька принюхалась к воздушному следу дорогущего мужского парфюма и вздохнула. Повезло же кому-то на Новый год! И вдруг с огромным испугом обнаружила, что интерес к брутальному незнакомцу улетучился быстрее парфюма. У нее что, почило в бозе либидо?! После всего того, что с ней сделал Влад, неудивительно! Даже в их бывшую совместную квартиру возвращаться резко расхотелось. Юлька села на ступеньки и решила заплакать. Она набрала полные легкие воздуха, чтобы разразиться немыслимым стоном, как вдруг зазвонил телефон.

Телефон звонил в квартире! В закрытой квартире. А она, дурочка, бывает же такое, бросила ключи в сумку, и они там потерялись на веки вечные, и что теперь делать-то…

Юлька прижала ухо к замочной скважине и услышала автоответчик.

– Привет! Это мы, Юля и Влад, готовы выслушать ваши дельные предложения. Если вы собираетесь просто поболтать, то для этого у нас нет времени, мы заняты более важным делом (дальше слышался записанный смех и звонкий поцелуй). Говорите, пожалуйста, после гудка.

И он сказал:

– Я все-таки приеду за планшетом. Если не хочешь меня видеть, то можешь положить его в наш, то есть твой, почтовый ящик. У меня остался ключ от него, я заберу.

– Я не хочу тебя видеть! – прокричала в скважину Юлька.

– Ты дома? Я тебя плохо слышу. Юля, ты дома? У тебя все в порядке?

– У меня все в порядке! – прокричала Юлька. – У меня все супер! Я сегодня обцеловалась! И устрицами обожралась! Ты слышишь? И шампанского опилась!

– И потому торчишь под дверью? – поинтересовалась Лана, вышедшая из лифта. – Мило вы провели вечер! Поцелуи, шампанское с устрицами! И это после всего того, что я для тебя сделала?! Афонькин был моим запасным аэродромом! А ты, подруга, подбила его на взлете.

Лана еще что-то говорила, говорила, говорила… А Юлька судорожно искала ключи в своей сумке. Наткнулась на мобильный телефон и спросила подругу:

– Может, мне ему позвонить?

– Ты издеваешься? Я бросила такого мальчика! Тихоню с шикарной фамилией Красавин! Он фактически признался мне в любви и чуть не сделал предложение…

– Нет, я не смогу ему позвонить сама. Я не могу этого сделать, Ланочка! Почему?! Ну почему я не могу позвонить Владу и рассказать, как мне без него плохо?!

И Юлька все-таки разрыдалась.

– Владу? – обескураженно переспросила подруга, хлопая длиннющими накрашенными ресницами. – Этому подлецу и негодяю?! Ты только не расстраивайся так. А хочешь, я ему позвоню и скажу, что тебе без него очень плохо?

– Ни за что! – дернулась Юлька, вытирая глаза ладонями. – Только через мой труп. Я лучше умру, чем ему в этом признаюсь.

– Госпидя, – пробормотала подруга, обнимая Юльку, – откуда ты взялась, дочь партизана? Из каких дебрей чьих лесов?

– Из кли-и‑и‑инских дебрей, – простонала Юлька, обмякая, почувствовав поддержку. – У меня с твоим Ваней ничего не было и быть не може-е‑ет. Я люблю Влада. Нет, я его ненавижу.

– Вот и хорошо. Пошли домой. Где твой ключ?

– Ничего хорошего, – вздохнула Юлька, – я ключ потеряла.

– Сейчас мы его найдем. – Лана села на ступеньку и вытряхнула содержимое Юлькиной сумки. Чего там только не было! С таким содержимым можно было смело отправляться на необитаемый остров и прожить там пару лет. – А, вот он! Открывай.

– Если бы все так легко находилось. Посмотри, не затерялось ли в моей сумочке женское счастье? А удача не спрятана в боковой кармашек под молнию? Может, в моей косметичке лежит радость, а я ее не замечаю? А это флакончик со слезами! Он от «Шанель», мама подарила. И телефон…

– Позвони ему.

– Не могу, – печально сказала Юлька и взяла ключ, чтобы открыть дверь в свое потерявшее всякий смысл настоящее.

– Новый год будем справлять у меня! – безапелляционно заявила Лана. – Я не хочу видеть твоих слез и бесперспективных страданий.

Юлька кивнула ей и прошла к себе. Лана занесла елку, тут же освободила ее от сетки, и небольшое деревце заблагоухало ароматом предстоящего праздника.

– Елочные украшения есть?

– Нет, – пожала плечами Юлька. – Наверное. Даже не знаю. Я хотела их купить, но Влад сказал, что терпеть не может, когда елка вся увешана игрушками, и на ней нет живого места… Я слишком часто его вспоминаю?

– Как тебе сказать, чтобы ты не обиделась?

– Не нужно со мной разговаривать, как с больной!

– Хорошо, тогда давай поговорим со здоровой на голову подругой. Как мой Ваня? Он страдал? Мучился? Пытался сбежать на поиски меня?

– Как бы тебе сказать, чтобы ты не обиделась, – улыбнулась Юлька. – И страдал, и мучился, и пытался сбежать… Я сказала, что ты задержалась в магазине на распродаже. Как мы договаривались.

– Ну и отлично. Юлька! Хотя чего уж тут хорошего. Я чувствую себя ослицей. Вернее, тем буридановым ослом, который выбирал между двумя охапками сена, находящимися от него на равных расстояниях, всю сознательную жизнь. А потом необходимость выбора отпала, потому что осел умер от голода, так и не выбрав! Умер, так и не решив исконный вопрос русской интеллигенции «Что делать?». Ох, чувствую, и меня ожидает та же участь. Я умру, не успев никого выбрать.

– Мы все умрем, – глубокомысленно заявила Юлька и направилась на кухню ставить чайник.

Вечер только наступал. Афонькин скоро непременно вернется сюда, чтобы встретиться со своей Ланочкой. И ему не нужно видеть Юлькины слезы и ее смятение. Подумаешь! Любимый мужчина ушел непонятно почему. Впрочем, даже если было бы понятно, почему, легче от этого не стало. Но почему он ушел?!

– Юля, – укоризненно покачала красивой головой Ланочка. – Ты слишком много о нем думаешь.

– Понимаешь, Лан, – призналась Юлька. – Я жила им. Я жила для него и ради него. Видимо, это было слишком. Моей любви было слишком много, и он в ней захлебнулся.

– Хорошо, что хоть выплыл. Тебе нужно увлечься кем-нибудь другим. Хочешь, забирай Афонькина! Мне для тебя ничего не жалко.

– Ой, только не надо этого ничего. Знаешь, – воодушевилась Юлька. – Я сегодня у нас на лестничной клетке встретила такого брутала! Такого!

– Вот-вот, продолжай в том же духе. Горящий взор и трепещущие ноздри – это не любовный ущербный угар. Это излечение от твоей любовной зависимости! И кто же он?

– Откуда я знаю? – сникла Юлька. – А мне так нравилось зависеть от Влада…

– Давай лучше поговорим о брутале. Итак, ты его встретила. Как он на тебя посмотрел?

Юлька пожала плечами. Какая разница, как?

– Давай лучше чем-нибудь нарядим мою елку, – предложила Юлька. – У меня есть конфеты. Бабушка всегда вешала конфеты на елку, получалось вкусно и весело. Но когда елку разряжали, грустили – вместо конфет висели пустые фантики.

– Замечательно, – поддержала ее подруга. – Давай нарядим твою елку! У тебя есть под нее подставка?

– Нет! Ее должен был купить Влад.

– Стоп. Имя Влад отныне табу. Мы его не произносим. Давай его заменим на что-нибудь другое. Влад? Какие у тебя мысли по этому поводу?

– Влад – Туманов – сырость – Сыров…

– В точку, подруга. Сыров твой Влад! Итак, запомни. Влада больше нет, есть Сыров. Какие ассоциации в связи с этим?

– Отвратительные, – призналась Юлька.

– Вот и отлично, – обрадовалась Лана и принялась разливать чай. – Сейчас позвоню Афонькину, чтобы он нашел для твоей елки подставку. А ты знаешь, Юлечка, что я обладаю магическими способностями?

– Да ты что?! С каких это пор?

– С прошлого понедельника, когда… Впрочем, неважно. Юлия Ракитина! – Лана вытянула шею, выпучила глаза и напрягла лицо. – Я вижу! Я вижу, как ты проведешь этот Новый год.

– Как?

– Это будет самый лучший Новый год в твоей жизни! Верь мне. Ты веришь?

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке