Стемпеню

Тема

В первый том Собрания сочинений выдающегося еврейского писателя Шолом-Алейхема (1859-1916) вошли его романы: "Сендер Бланк", "Стемпеню", "Иоселе-соловей", а также новеллы.

Содержание:

  • I - Родословная Стемпеню 1

  • II - Стемпеню и его оркестр 2

  • III - Приготовления Стемпеню 2

  • IV - Скрипка Стемпеню 3

  • V - Первая встреча Стемпеню с Рохеле 3

  • VI - После свадебного пира 4

  • VII - Рохеле не спится 4

  • VIII - На обед, посвященный обряду "повязывания"! 5

  • IX - Прошлое Рохеле и роман Хае-Этл 6

  • X - Еще о Рохеле 7

  • XI - Снова Рохеле 7

  • XII - Рохеле поет 8

  • XIII - Письмо от Стемпеню 9

  • XIV - Oт "героини" снова к "герою" 9

  • XV - Неожиданный брак Стемпеню 10

  • XVI - Cамсон на коленях у Далилы 11

  • ХVII - Еще не все кончено... 12

  • XVIII - Любовь разгорается 13

  • XIX - Рохеле покупает ожерелье у жены Стемпеню Фрейдл 13

  • XX - Опять об ожерелье 14

  • XXI - Трудная ночь 14

  • XXII - Пламя разгорается 15

  • XXIII - Огонь вспыхнул и тут же погас 16

  • XXIV - Рохеле возвращается нa пyть истинный 17

  • XXV - Год спустя 18

  • XXVI - Муки ада 18

  • Примечания 20

Шолом Алейхем
Стемпеню

Моему дорогому дедушке реб

МЕНДЕЛЕ-МОЙХЕР-СФОРИМУ

Милый, дорогой дедушка!

Мой первый еврейский роман "Стемпеню", посвященный Вам, в полном смысле слова-Ваш роман. Он Ваш не только потому, что посвящается Вам, но и потому, что Вы вдохновили меня на этот труд.

В одном из Ваших писем ко мне Вы говорите:

"Я бы Вам не советовал писать романы: Ваш жанр, Ваше призвание-совершенно иного рода. Вообще, если в жизни нaшero народа и бывают романы, то они носят весьма своеобразный характер, это надо учесть и писать их по-особому..."

Ваши слова запали мне глубоко в душу. Я понял, чем должен отличаться еврейский роман: ведь вся еврейская жизнь, в особенности обстановка, в которой возникают любовные отношения, совсем не те, что у других народов. К тому же еврейскому народу присущи свои особые черты, свои обычаи, привычки, свой жизненный уклад. Все эти своеобразные национальные особенности должны найти отражение в романе, если он претендует на жизненную правду.

Таков основной вывод, сделанный мною из Вашего наставления. Эти мысли я и пытался воплотить в образе молодой еврейской женщины - красавицы Рохеле, героини моего романа, и в образах других, окружающих ее персонажей. Не мне судить, насколько мой замысел удался. Но у меня было искреннее желание дать такой именно роман, какой Вы совершенно справедливо требуете от еврейского романиста.

Стемпеню еще и потому Ваш, дорогой дедушка, что Вам принадлежит как название, так и идея этого романа. В одном из ваших последних произведений я как-то встретил мимоходом имя Стемпеню, обладателя бутылочки с "любовными каплями", которыми он снабжает для определенных целей лакеев и прислуг... Этого была достаточно, чтобы в моей памяти ожили все те удивительные рассказы о Стемпеню, которых я в детстве наслышался в хедере . Остальные дополнилa фантазия.

Найдется, наверно, немало мест, особенно в Литве, где о Стемпеню никто и слыхом не слыхал, и самое имя его там покажется странным. Зато это имя пользуется большой известностью у нас во всей глупской округе от Мазеповки до самого Егупца , а о Ваших местечках - Гнилопятске, Цвиачице, Тунеядовке и говорить нечего: там и ребенок знает, кто такой Стемпеню, откуда он родом и чем прославился.

Но дело не в одном только Стемпеню. Я хотел изобразить в своем романе три основных типа или, как принято выражаться, вывести на сцену трех героев: еврейского артиста-скрипача Стемпеню, еврейскую женщину из хорошего дома красавицу Рохеле с ее пониманием семейной чести и еврейскую молодуху Фрейдл с ее торгашеской натурой, с ее жадностью к деньгам. Это-три разных мира. Стемпеню, Рохеле и Фрейдл-это, так сказать, мои почетные пассажиры, занимающие главное место в фургоне. Остальные персонажи-только попутчики, кое-как примостившиеся на задке. Поэтому этим персонажам я уделил мало внимания, сосредоточив все силы творческого воображения на обрисовке главных героев.

Я считаю, что еврейские музыканты - это особый мирок, заслуживающий более внимательного наблюдения, чем это сделано в моем романе. Но, чтобы проникнуть а этот мирок, нужен Ваш глаз, дорогой дедушка, Ваше перо и Ваше трудолюбие.

Ах, где взять это трудолюбие, вдумчивое отношение к каждому слову? Как вооружиться терпением? "Над каждым произведением, дорогой внук, - пишете Вы в другом письме,-надо много и долго работать, трудиться в поте лица, оттачивать каждое слово. Запомните мой наказ-шлифовать, шлифовать и шлифовать!"

Легко сказать-шлифовать! В том-то и беда, что мы, писательская молодежь, вечно торопимся, что мы норовим закончить начатое произведение, как говорится, "стоя на одной ноге", не переводя дыхания, не вдумываясь в каждый образ, не обрабатывая и не шлифуя каждое слово так, как это делаете Вы.

Я знаю, милый дедушка, я чувствую, что моего "Стемпеню" надо было бы перемыть в нескольких водах прежде, чем пустить в свет божий. Конечно, из-под Вашего пера, дедушка, "Стемпеню" вышел бы совершенно иным: Ваш "Стемпеню" имел бы совсем другой облик. У Вас, дедушка, получился бы рассказ в рассказе, да сверх рассказа рассказ, а потом уже и сам рассказ.

"Мне мало того,-говорите Вы в одном из своих писем, - что на картине изображено хорошенькое личико; хочется еще жизненной правды, ума, мысли, как у живого человека. Всякая картина, помимо блесток стиля, должна дать что-нибудь уму и сердцу".

Но эта тайна, увы, открыта только Вам. Создать картину, которая имела бы два лица, - лицевую сторону и изнанку, верх и подкладку, видимый образ и его скрытую сущность,- на это только Вы, дедушка, способны, и никто другой, в нашей литературе. Кто посмеет сравнивать себя с Вами? Мы, молодежь, считаем себя удовлетворенными, если произведение выходит из наших рук хотя бы неискалеченным, с живыми чертами литературного творения.

Примите же, милый, дорогой дедушка, мой скромный дар - мой первый роман. Да будет воля того, чье имя свято, чтобы Вы приняли моего Стемпеню со всей благосклонностью и чтобы он доставил Вам удовольствие, как Вы сами того желаете.

Ваш преданный внук

Автор.

Киев, 1886

I
Родословная Стемпеню

Прозвище Стемпеню перешло к нему по наследству от отца, происходившего из села Стемпеню, неподалеку от Мазеповки. Его покойный отец был, как и он, музыкант, звали его Берл-бас, или Берл из Стемпеню. Берл-бас не только играл на контрабасе, но и был великолепным бадхном - рифмоплетом и затейником. На свадьбах он то плясал по-медвежьи, то, выворачивая веки, прикидывался нищим, то изображал роженицу, которая кричит не своим голосом: "Ой, бабка, клянусь всем святым, больше этого никогда не будет!"... Или пустит, бывало, неожиданно посреди свадебного зала струю воды, заставляя мужчин подбирать полы своих длинных сюртуков, а женщин - юбки... А то вдруг незаметно пристегнет какую-нибудь ерунду к переднику матери невесты или выкинет другую забавную шутку в этом роде.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора