Налог на недвижимость (2 стр.)

Тема

Нет, хуже! Я бросилась на диван и разревелась. Реветь было горько и сладко одновременно. Я жалела себя, вспоминала, что меня уже не раз бросали, и почему мне, такой обаятельной и привлекательной, не везет в личной жизни? Через полчаса мне полегчало, и я со всей ясностью поняла, что кризис прошел. Может быть, стоило поблагодарить Урицкого за разрядку? Нет, за подлость не благодарят, в какие бы благостные одежки она ни рядилась.

Да ну его - мне на работу пора, хватит отлынивать!

Я ехала и по пути, как обычно, рассуждала, на этот раз о том, что такое счастливый человек. Много денег, дети, слава, любимый человек рядом? Но сколько вокруг случаев, когда этого недостаточно! Как-то я прочитала фразу: "Счастливый человек утром идет с радостью на работу, а вечером - с радостью домой". И опять не для меня. Кажется, меня заела рутина. Хочется чего-нибудь остренького. "Ага, - сказала я сама себе, - баночку Хамаса!" Так обмолвилась женщина, хотевшая купить баночку хумуса. Чувствую, что я могла бы расследовать интересные загадки. Логическое мышление у меня есть, умение анализировать - тоже. Совсем не нужно открывать детективное агентство, все равно никто не разрешит, а вот заняться еще чем-нибудь, кроме скучных переводов - это по мне.

Открывая дверь, я машинально - да что там лукавить, я люблю это делать, - взглянула на бронзовую табличку со своими атрибутами в виде имени, профессии и времени работы. До сих пор жалею, что заказав табличку, не настояла на том, чтобы написать ее в соответствии с правилами дореволюционной орфографии. Как бы великолепно выглядело слово "переводчик" с "ять" в середине и твердым знаком в конце. А уж "приемъ", написанный таким образом, наверняка дисциплинировал бы моих разболтанных клиентов.

Такую табличку я видала в юности, когда наша компания приходила тусоваться к Аньке Лемерман. Мы называли ее "Девица Лемерман" по созвучию с именем известной гадалки на картах, девицы Ленорман, жившей в прошлом веке. На двери ее квартиры в старинном петербургском доме висела табличка, покрытая благородной патиной, послужившая прообразом этой, моей нынешней. На табличке затейливой вязью было выгравировано "Инженеръ И. Лемерманъ". И больше ничего. При бедноте тамошних инженеров начала восьмидесятых эта табличка не давала забыть, что когда-то они были уважаемой кастой и сообщать об этом на входной двери было престижно. А сейчас? Эх...

x x x

Я отперла дверь, пригласила войти ожидавшую меня клиентку и включила кондиционер - жара стояла невыносимая уже с утра. Посетительница оказалась молодой шатенкой, в глазах у нее застыло испуганно-удивленное выражение. По тому, как женщина выглядела, я определила, что она всего пару дней назад прилетела из России и еще не адаптировалась к израильскому образу жизни - на ней был надет приталенный сарафан с оборками, а губной помадой цвета бледной фуксии пользуются исключительно российские женщины в первую неделю после приезда в Израиль.

Поздоровались мы в коридоре, и я сразу приступила к делу:

- Чем могу вам помочь?

- Мне нужно перевести документы о рождении, о браке и трудовую книжку.

- Хорошо, - согласилась я. - Давайте ваши документы.

Женщина раскрыла сумочку. Вытаскивая бумаги, руки ее задрожали, она выронила пачку и неожиданно спросила:

- Вы только документы переводите или еще чем-нибудь занимаетесь?

"Конечно, - хотела ответить я, - веники вяжем, примуса починяем, беглых мужей по фотокарточке привораживаем". Но вовремя спохватилась и ответила, как истинная еврейка, вопросом на вопрос:

- А что бы вы хотели? Может, я и смогла бы вам помочь, - чуяло мое сердце, здесь одними переводами дело не ограничится.

- Вы не подумайте, я заплачу, - торопливо проговорила женщина. - Мы с мужем приехали два дня назад, и неприятности начались прямо в аэропорту. Нам не дали денег, удостоверений, ничего. Хорошо, что там мы продали квартиру и сейчас нам есть на что жить.

Она собрала рассыпавшиеся по полу бумаги и, положив их мне на стол, продолжила свой монолог:

- Меня зовут Марина Левина. Все документы мы, как положено, оформили в Сохнуте в Ростове-на-Дону. Нам сказали, что когда мы прилетим, прямо в аэропорту нам выдадут удостоверение новых репатриантов, деньги и привезут домой к родственникам. Но служащая, посмотрев в компьютер, сказала, что деньги и документы дать мне не может, так как я уже была в Израиле в девяносто шестом году и получила все, что мне было положено. Она предложила разбираться в министерстве внутренних дел по месту жительства. Мы вчера там были. Нас не поняли, потому что мы не говорим на иврите, а они - по-русски. Вот все, что у нас есть, - она протянула мне документы.

В зеленом конверте были путевой лист по маршруту Аэропорт-Ашкелон, бланк медицинской страховки и записка в МВД. Мне бросились в глаза два слова на иврите: "двойное гражданство".

- Марина, прежде всего успокойтесь, - сказала я. - Как я поняла из вашего рассказа, кто-то под вашим именем приехал сюда и использовал права репатрианта. Так?

Она кивнула, соглашаясь. Я продолжила:

- Но ведь то, что вы - это вы, а она - это не вы, можно легко доказать, достаточно предъявить в МВД ваши метрики, - я взяла в руки и раскрыла ее свидетельство о рождении. Вроде бы все в порядке: Левина Марина Исааковна, год рождения - 1971, место рождения - Вильнюс. Родители: отец - Левин Исаак Лейбович, еврей, мать - Левина Эсфирь Львовна, еврейка. Но то, что я увидела дальше, заставило меня прикусить язык. На странице стоял жирный штамп "Повторно" и дата выдачи - 1998 год. А я ведь уже почти поверила!

- Но ведь это повторное свидетельство, - удивилась я. - А где оригинал?

Марина замешкалась. Мне показалось даже, что она лихорадочно обдумывает, что ответить.

- У меня его украли в девяносто пятом году, - наконец выдавила она.

Мне очень не понравился ее ответ. Не сама информация, а то, как она была выдана. "Что-то здесь не так, надо быть настороже", - сказала я себе.

- Украли? - недоверчиво переспросила я.

- Из сумочки. Я обнаружила ее открытой, когда шла по улице. Пропали паспорт и метрики. Паспорт я тут же заказала новый, а метрики - только в девяносто восьмом году, когда выходила замуж.

- Скажите, Марина, что вы хотите, чтобы я сделала? - спросила я.

- Найдите ее, эту самозванку. Она, наверное, купила мои метрики и приехала сюда как еврейка, а мне расхлебывать приходится! И еще, я прошу, походите со мной по разным учреждениям. Мне сказали, что вы оказываете такие услуги.

- Хорошо, я возьмусь за ваше дело.

x x x

Когда за Левиной закрылась дверь, я позвонила в бюро по поиску родственников. Адрес Марины Левиной, прибывшей на историческую родину в 1996 году, мне дали незамедлительно. Позвонить в справочную и узнать домашний телефон, было уже рутинным делом. Когда я набирала номер, то еще не знала, о чем буду говорить. Меня это не пугало - ведь мне заказали найти самозванку, а не вести с ней разговоры на тему: "Как вам не стыдно..."

Тут мне фортуна и отказала. Какая-то старушка, подняв трубку, ответила мне испуганным голосом на вопрос о Марине Левиной, что такая не проживает, и вообще откуда я знаю номер телефона?

Делать было нечего, и я решила обратиться к Михаэлю Борнштейну, моему знакомому следователю.

Я набрала номер сотового телефона Михаэля.

- Алло, Михаэль? Шалом, как поживаете?

- О! Валерия, шалом, куда вы пропали? - по голосу было ясно, что он рад моему звонку.

- Я бы хотела напроситься к вам в гости. Можно?

- Конечно, я только предупрежу Сарит.

Сарит - это жена Михаэля, очень милая и гостеприимная женщина. Но я стала отнекиваться:

- Нет, нет, Михаэль, мне нужно увидеться с вами на работе. Вы позволите?

- Скажите, Валерия, - спросил он, - что-нибудь произошло?

- Понимаю, что это нетактично, - сказала я, - но мне нужно выяснить вопрос о двойном гражданстве. Где-то у нас живет мошенница, выдающая себя за еврейку, гражданку Израиля, и я хотела вас спросить, что в таких случаях нужно делать.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке