Тайна человека с кинжалом

Тема

Буало-Нарсежак.

ЗАГАДОЧНОЕ ПОКУШЕНИЕ

— Мсье! О, мсье!… Руайер поднял голову.

— Мсье Руайер!

На пороге библиотеки стояла Сесиль.

— Мсье, это не я! Честное слово! Нахмурившись, Руайер положил ручку.

— Что-нибудь разбили?

— Мсье, вы знаете, как я стараюсь, и вдруг такое…

Несчастная старушка всхлипнула, а Руайер быстро пересек библиотеку и вышел в гостиную. Все как будто было в порядке.

— Там… — бормотала Сесиль, — там… Новая картина!

— Ничего себе!…

Полотно Жюльена Февра, было все искромсано. Руайер подошел поближе. Кто-то крест-накрест разрезал картину чем-то очень острым — видно, бритвой или ножом.

— Странно! — прошептал Руайер, а вслух сказал, чтобы успокоить старую служанку:

— Успокойтесь, ничего страшного. К счастью, это не слишком ценное полотно.

Он перевел взгляд на портрет в черной траурной раме, висящий напротив. С него сквозь прорези темной маски смотрел мужчина в красном одеянии. Человек с кинжалом! Сесиль тоже повернулась к портрету и робко взглянула на кинжал. Разумеется, это всего лишь картина, и все же.

— Я знала, что он принесет нам несчастье, — прошептала Сесиль.

— Ну что вы, Сесиль. Прошу вас, успокойтесь.

Руайер внимательно осмотрел изуродованную картину. Разрезы были тонкие, словно сделанные скальпелем. Сесиль все не отрывала взгляда от кинжала…

— Позовите мне Бенуа, — сказал Руайер. — Эту картину надо сжечь.

Сесиль бросилась выполнять распоряжение, а Руайер, сняв туфли, придвинул к стене стул из старинного гарнитура, обтянутый камчатной тканью с кремовым рисунком на желтом фоне. «Жаль, конечно, становиться на него ногами, — вздохнул Руайер, — Хорошо, что я не тяжелый…» Он встал на стул и снял со стены разрезанное полотно. Погладив драгоценную ткань стула, он проверил, не попортил ли обивку. Нет, никаких следов на стуле не осталось.

Руайер с трудом обулся: правая нога еще болела.

В столовой послышалась тяжелая поступь, сопровождаемая мелкими шажками Сесиль, и в гостиную вошел Бенуа — мастер на все руки, который один стоил всей остальной прислуги. Увидев изрезанное полотно, он покачал головой.

— Да-а, кто-то постарался…

— Это моя вина, — сказал Руайер. — Я не должен был вешать сюда эту пачкотню. — И добавил, указав на Человека с кинжалом:

— Не надо было его задевать.

— Я и раньше боялась его, — пробормотала Сесиль. — А теперь вообще сюда не войду!

— А по-моему, ничего тут нет удивительного, — заметил Бенуа. — Окна вечно нараспашку — заходи кто хочешь!

— Нет, Бенуа, — покачал головой Руайер. — Вы же знаете, что я весь день сижу здесь, а если уезжаю на прогулку, то закрываю окна. И, кроме того, в парке всегда кто-то есть — вы или Леонард.

— Леонард работает на огороде, — возразил Бенуа, — а мне в мастерской всегда найдется чем заняться.

— Дело не в этом. Это же не кража, не ограбление… Ведь ничего не украдено. Кто-то хотел погубить картину — и добился своего. Она почти ничего не стоила, но оскорбляла своим присутствием окружающие ее предметы искусства. Видимо, в этом и есть причина…

— И все-таки кто-то должен был сюда войти, — настаивал Бенуа.

— Когда? Сегодня утром все было в порядке. Я выходил из библиотеки только позавтракать — и все равно находился в нескольких шагах отсюда. И дверь между гостиной и столовой всегда открыта. Кто стал бы так рисковать только для того, чтобы порезать картину?

— О Господи! — вздохнула Сесиль.

— Ничего не понимаю, — пожал плечами Бенуа. — А вы осматривали другие комнаты? Может быть, что-то украдено?

— Пойдемте посмотрим, — решил Руайер.

Они прошли столовую, обставленную массивной темной мебелью, и, миновав великолепную, натертую воском дверь эпохи поздней готики, перешли в голубой салон. Здесь хранилась уникальная коллекция французского и бретонского прикладного Искусства.

— Все на месте, — констатировал Руайер.

Прежде чем покинуть салон, он любовно оглядел изящные вещицы, каждая из которых досталась ему ценой долгих поисков и больших денег. Вот, например, церковный ковчег, отделанный лазуритом, — Руайер приобрел его в Марселе, у одного антиквара, за сорок три тысячи франков. А вот круглый столик красного дерева времен Людовика XVI, который Руайер купил у одного английского коллекционера за двадцать пять тысяч франков. А сколько здесь еще других, не менее дорогих ему старинных вещей! Когда он их приобретал, он еще был «великим Руайером»… Хозяин замка вздохнул, тихонько прикрыл дверь и догнал слуг.

— Надо бы и наверху посмотреть, — предложила Сесиль.

— Что ж, если хотите… — согласился Руайер.

Второй этаж не был так похож на музей, хотя мебель и картины здесь тоже стоили недешево. Хозяин дома и прислуга поднялись по широкой лестнице и вошли в холл, за которым следовала анфилада парадных комнат. Руайер открывал одну дверь за другой, внимательно осматривал обстановку…

— Все на месте, — прошептал он. Вскоре осмотр был закончен.

— Ничего не понимаю, — повторил Бенуа.

Они вернулись вниз, в гостиную. Казалось, Человек с кинжалом неотступно следит за ними. Его голубые глаза под маской были такими живыми, что Сесиль не удержалась и показала ему кулак.

— Ух, проклятый! — воскликнула она. — Было бы лучше, мсье, если бы вы от него избавились.

— Типун вам на язык! Это жемчужина моей коллекции!

Воцарилась тишина. Сесиль была уверена — это он, Человек с кинжалом, испортил картину! А Руайер и Бенуа продолжали размышлять…

— Ну что ж, раз с улицы никто не входил, — проговорила наконец Сесиль, — и раз мсье ничего не слышал…

— Ну так что? — раздраженно спросил Руайер.

Сначала Сесиль не рискнула продолжить. А потом наконец произнесла тихим, дрожащим голосом:

— Таким кинжалом это сделать нетрудно. Бенуа пожал плечами.

— Что будем делать с картиной? — осведомился он. — Выбросим? Руайер посмотрел на часы.

— Уже пять! Нет, оставьте ее пока. Я жду доктора Додена, он обещал привезти ко мне парижского адвоката с сыном. Я расскажу им, что произошло, — может, они помогут разобраться. А уж потом сожжете картину. А вы, Сесиль, подайте нам в беседку прохладительные напитки. Теперь, пожалуйста, оставьте меня.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке