Золотая моль

Тема

Валерий Фатеев

Моль бывает шубная, платяная, сырная, хлебная, овощная, но страшнее всего моль золотая, ибо она пожирает душу.

Памяти брата моего старателя Михаила посвящается

Сатана там правит бал, люди гибнут за металл…

Гуно. «Фауст»

И необычные дни начинаются как обычно.

Природе нет дела до суеты человека. И в день его смерти солнце встает так же, как и в день его рождения. И так же текут облака в бездонной голубой выси, и прохладный ветерок приятно освежает разгоряченное лицо.

— Все, шабашим! — торжественно объявил Коляня, но еще минута прошла, пока до всех дошла эта простая мысль: — конец!

Каторжному труду— конец! Голодовке, комарью, грязи и всему их таежному быту — конец! Еще чуть-чуть усилий, и впереди город, с которым каждый связывал свои мечты, и мечты реальные. Вот они, ключи к городу, — весомые полиэтиленовые бутылки из-под «Тальской» минералки.

Весомые — не то слово! Их троица сработала как маленькая старательская артель: почти семнадцать килограммов не считая десятка самородков-«клопов».

Ну конечно Коляне при дележе как главному перепало больше, да ведь спасибо ему: и сами разбогатели. Пять тысяч граммов на душу, даже если по триста рубликов за грамм…

У Виктора аж голова закружилась. В самых дерзких мечтах никогда он не представлял, что станет обладателем такой суммы. Джип, квартира… не, сначала он полетит на материк, в родной Липецк. Там все, и братья, да и мать поди уже не верят, что когда-то он выбьется в люди. В люди, по-ихнему, — работа, образование, семья, ну, и так далее со всеми причиндалами. Предел мечты — «Жигуль», на который ломят всю жизнь. Точнее, ломили, сейчас поди едва концы с концами сводят, особенно старшой, гордость семьи, кандидат наук… Мать писала, что из пенсии внукам помогает во как! А он, блудный младший сын, заявится как снег на голову, как гром! Подарки, ящик шампанского…

— Ирка, — шутливо обратился он к третьей их напарнице — сероглазой, среднего росточка девушке. — Ты теперь, поди, только за принца замуж выскочишь, а?

— За царя Соломона, — лениво отозвалась Ирка. Облокотившись на рюкзак, она смотрела на волну сопок, начинавшихся сразу за долиной Огонера. Интересно, что там, за ними? И есть ли там люди? Коляня говорит, что здесь от трассы два шага шагни — и края обетованные. И впрямь, они здесь три месяца отпахали — и ни одной души, вообще ничего от цивилизации. Только один раз в день самолет пролетал — высоко, всего серебряная блесточка заметна да белая полоса.

А ведь как она не хотела идти в тайгу. И не верила, что что-то из всего этого получится. И боялась — двое парней. А потом подумала — а чего бояться? Коляню она хорошо знала, перед этим встречались то у него в общаге, то у подруги. А Виктор ей сразу понравился, при первой встрече. Лицо хорошее, глянешь — и верить хочется. И она сразу поняла, что спать будет с обоими, по очереди, или как там получится… Не поварихой же ее в самом деле берут, лапшу на уши она и сама вешать умеет.

Что делать с деньгами, она и сама толком не знала. Да и где они — деньги… Коляня говорит, что золото ингушам надо отдать, они дороже чем другие перекупщики платят. А там видно будет.

— Все, народ, — > заторопил Коляня, — поднимаемся. Нам только к Огонеру до вечера шагать. А там до трассы почти сутки…

Главная проблема, конечно, Огонер. Дождей, правда, давно не было, на переправляться все равно по грудь в воде придется. А водичка сейчас… бррр.

Он еще раз оглядел бросаемый бивак. Все они прибрали, прикопали. Следы кострища завалили дерном, никто не подумает, что здесь были и работали люди. А вход в старую штольню вообще найти невозможно. У него план на руках был, и то двое суток на животе все исползали, думали, совсем не в тот район попали. А ведь он эти места знал, было дело, не раз на эту шахту приисковое начальство возил. Дорогу хорошо запомнил. И разговоры: перспективная, самородки прямо в стене. Большие планы с ней связывали. А успели только разведочную штольню пробить. Перестройка. Точнее, революция. Или наоборот — контрреволюция, как его папаня говорит. Во, а люди головы ломают — реформы, хренормы. Самая что ни на есть настоящая контрреволюция.

Царь Борис воссел на троне. Пусть сам потом и отрекся, но воссел же. И частную собственность объявили. И у народа все подчистую отняли! А что еще не отняли, отнимут! Побаловались, и будя!

Он это сразу и без папани понял, не дурак. И когда начальство его все поспешно кинулось приватизировать-прихватизи-ровать, и ваучеры эти — народу глотку заткнуть, как же, по две «Волги» на каждого… Вместо «Волги» последние несчастные вклады и то захапали… Государство, а какое, простите, государство? Союза нет, мы за его долги не отвечаем, мы новое государство. Для новых русских… Березовских, ну там Гусинских… А все Ивановы пусть идут на рынок. На любой — китайский, вещевой, продовольственный, в крайнем случае на рынок труда, самый дешевый. Глядишь, за что-нибудь и продадут свои рабочие навыки и руки.

Николаю Аржанову уже к тридцати. Серые вдумчивые глаза, прямой, но слегка, самую малость, длинноватый нос. Вымахал почти под два метра, но если не стоять рядом, высокий рост его не замечался. Был он широкоплеч и мускулист. Держал себя в форме. Не курил, выпивал в меру и особенного удовольствия от этого не испытывал. Закончив среднюю школу с блеском — одного балла до золотой медали не хватило — учиться дальше не захотел. Не знал — чему. Вот спорт, охота, рыбалка — это понятно. Непонятно пять лет протирать штаны и потом убедиться, что ошибся в выборе. Но много читал и в сочетании с хорошей памятью производил впечатление.

Не только на окружающих, но и на себя тоже. Считал, что ему светит что-то такое, необычное для других.

Новый порядок Коляню не принял. Не было больших денег — откуда? Всю жизнь: получил — потратил. Получил — потратил. Что надо — взял в кредит. А стартового капитала не было, нет. Но и связей криминальных, слава Богу, тоже. Это он теперь говорит «слава Богу», когда почти все его знакомые, круто начавшие перестройку, либо за решеткой, либо в мире ином.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора