Цветная схема (69 стр.)

Тема

— О, не надо!

— Прости, дорогая Барбара. Нет, я не должен называть тебя «дорогой Барбарой». В наших ветреных театральных кругах мы зовем людей дорогими, когда не можем запомнить их имена. Я буду называть тебя как-нибудь теплее, в викторианском стиле. Барбара, любимая. Барбара, моя прелесть. Только не хмурься. Ты уже не смущаешься, и это доставляет мне некоторое удовольствие. Куда мы пойдем?

— К морю.

— Мои ноги скоро превратятся в губку, но я согласен. Пошли.

Молодые люди прогуливались в молчании под безоблачным небом.

— Последние два дня, кажется, тянулись целую неделю, — наконец произнесла Барбара.

— Да. Смит в тюрьме. Мистер Фоллс купается в лучах славы. А мы, увы, скоро уедем.

— Как скоро?

— Видимо, на следующей неделе. Пока мы должны остаться в качестве свидетелей. Знаешь, патрону уже намного лучше. Твой дядя-анатом говорит, что, по его мнению, рецидива болезни не будет. Для меня это звучит как магическая фраза.

— Куда он отправится? — упавшим голосом спросила Барбара.

— В Лондон. Патрон хочет собрать труппу для турне. Постановка произведений Барда. Сборные концерты. Представления повсюду. Великолепная идея, — сказал Дикон и добавил: — Но я его покидаю.

— Покидаешь? Но почему?

— Чтобы сделать еще одну попытку попасть в армию. Если они поступят со мной здесь так же, как и в Австралии, я поеду с Гонтом. Там всегда найдется какая-нибудь работа для несчастной слепой летучей мыши. Говорят, на родине всем подбирают дело. Но я никогда не сяду в маленькую темную комнатку в конце длинного коридора в здании непонятного назначения печатать служебные записки. Ты напишешь мне?

Барбара не ответила.

— Напишешь? — настаивал Дикон, и девушка кивнула. — Подумать только, — произнес молодой человек через минуту. — В ее глазах слезы из-за того, что он уезжает, а рядом стою я, готовый зарыдать, как дух, предвещающий смерть, при мысли о необходимости покинуть тебя! Бесчувственная!

Барбара остановилась и взглянула на него.

— Неправда, — сказала она. — Ты, оказывается, не настолько проницателен, как я думала. Просто я живу пустой, нелепой жизнью.

Девушка скорчила одну из своих старых любимых гримас, закатив вверх глаза и опустив уголки рта.

— Да перестань ты уродовать свое личико, — потребовал Дикон.

— Я делаю со своим лицом все, что хочу! — с негодованием воскликнула Барбара. — Если оно тебе не нравится, не смотри на него. Ты говоришь, якобы любишь меня, а на самом деле ты просто от скуки ухаживаешь за мной, чтобы превратить меня в плохую копию очаровательной, элегантной девушки.

— Нет. Честно, нет. Я не стал бы обращать внимания, даже если бы ты кричала на меня за то, что я кусаю ногти и шмыгаю носом, когда читаю. Ты можешь продолжать гримасничать с виртуозностью, но я по-прежнему буду любить тебя. Почему ты живешь «нелепой жизнью»?

— Я законченная дура. Прыгала вокруг него, поскольку решила, будто он действительно мистер Рочестер, а на самом деле увидела тщеславного, самолюбивого и совершенно обыкновенного человека. Говорил о потрясенной случившимся душе, а оказывается, просто боялся быть замешанным в неприятную историю. Мне так стыдно за себя.

— О… — промычал Дикон.

— И за него тоже. За присланный им подарок. Он принял меня за дешевую игрушку… Не говори мне, будто я строила ему глазки.

— Нет, даже ресницами не хлопала. Но сейчас ты слишком несправедлива к патрону. Он очень мягкосердечный человек и раздает подарки так же легко, как ты чистишь горох. Модные платья имеют для него не большее значение, чем пара бутонов роз.

— Но когда папа вежливо объяснил ему, что я, вероятно, не смогу принять подарок, он повел себя ужасно и сказал: «Она может вернуть и все такое прочее… а если смущается, пусть ходит хоть голой», — и так далее… Сайм все слышал.

— Это потому, — проговорил Дикон, пытаясь контролировать свой голос, — что нанесен удар его гордости. Патрона раздражает факт возвращения подарков. Ему кажется, будто он оскорблен твоим решением.

— Мне очень жаль, но мистер Гонт должен был подумать получше. И довольно об этом. Сколько бы я ни старалась, история не становится для меня более приятной. — Барбара посмотрела на Дикона. — А со стороны это, наверное, выглядит смешно.

— Браво, мисс Клейр! — воскликнул молодой человек, взял девушку за руку и с огромным смущением почувствовал, как ее ладонь скользнула в его. — Так ты напишешь мне? — спросил Дикон. — Если война продлится долго, ты забудешь меня, но я вернусь.

— Да, — ответила Барбара. — Возвращайся.

2

— Итак, — произнес мистер Фоллс, — теперь, по-моему, все. Я собираюсь уехать в Веллингтон сразу, как только закончится следствие. Серьезные беседы с премьер-министром, членом королевской парламентской комиссии и прочее. Боюсь, мы поймали лишь мелкую рыбешку, но данная история свидетельствует о серьезности обстановки.

— Да, — согласился шеф полиции. — А мы уже решили, что подобные вещи нас не коснутся. Ребята уезжают. Призыв за призывом. Война разгорается все сильнее, и мы начинаем формировать собственные силы безопасности. Но нам и в голову не приходит подумать о «пятой колонне». И о специальном штате следователей тоже. Нам очень повезло с вашим приездом.

— Да, скажу я вам! — воскликнул Уэбли. — Знаете, сэр, этот доктор все писал и писал нам, но его сообщения выглядели как-то нелепо. Он, конечно, схватился не за тот конец трости, но идея была правильной.

— Да, — подтвердил шеф полиции. — Идея была правильной.

— Доктор Акрингтон вел себя очень похвально, — сказал мистер Фоллс. — Как вы знаете, я пригласил его приехать ко мне в Окленд после того, как получил сообщение, но решил не ездить в Wai-ata-tapu до следующего дня, когда ваши люди были готовы. Там у меня не было времени предупредить доктора, и мы столкнулись с ним лицом к лицу на веранде, когда я жаловался на свой недуг. Ни один мускул не дрогнул на лице мистера Акрингтона. Он прекрасно принял меня. Нам, конечно, пришлось ввести в курс дела полковника, что было очень рискованно. И пока я собирал букеты фактов, должен сказать, какую я чувствовал благодарность к Уэбли. Он был просто великолепен на протяжении всего спектакля.

— Так вот вы какой, сержант! — воскликнул шеф полиции.

— Он настаивал, чтобы я подвел итог делу. Мы оба считаем, что шпионская деятельность не являлась ни для кого секретом. Именно догадка о ней позволила узнать правду. Саймон Клейр, например, много дров наломал бы, если бы у него была хоть капля сомнения. Только все дали себе слово молчать. Если вы можете немного продлить следствие, это даст мне возможность копнуть поглубже и выяснить, насколько хорошо поставлены мы в курс дела.

— Вы больше не хотите участвовать в опросах свидетелей?

— Боюсь, мистер Фоллс еще будет должен дать показания, но в Wai-ata-tapu он больше не вернется.

Сержант Уэбли провел рукой по лицу и усмехнулся. Все поднялись, и шеф полиции протянул для рукопожатия ладонь.

— Это большая честь для нас, — сказал он. — Я уверен, Уэбли придерживается такого же мнения.

— Еще бы! Сегодня для меня великий день, сэр.

— Надеюсь, мы еще встретимся и поймаем гораздо более крупную рыбу.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Это я могу гарантировать, — улыбнулся шеф полиции, — если вы будете работать с нами. Всего доброго, мистер Аллейн. Всего доброго.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке