Кукла

Тема

- Это не я! – протестовала девушка, стирая слезы с глаз кулачками. – Я не брала ничего! Не воровала! Это не я!

– Тебя видели! – жестко припечатала директриса, злобно глядя на стоящую перед собой воспитанницу. – Сразу несколько человек. Нечего отнекиваться! – Это не я, – упорно продолжала утверждать Аня, заведомо зная, что бессмысленно пытаться что-то доказать. Женщина размахнулась и залепила хрупкой девушке пощечину. – Заткнись и иди собирать вещи! Немедленно! – выпалила, шипя, Ангелина Викторовна. Аня схватилась ладошкой за горящую щеку и с горечью и жгучей обидой смотрела на стоящую перед ней безжалостную женщину. Она прекрасно знала, что директриса не отличается добротой и справедливостью, но впервые столкнулась с этим лицом к лицу. А ведь вышло все так глупо. Ее просто подставили. Свои же. Это и было самым обидным. Она выросла вместе с этими ребятами в этот самом детском доме. Вместе с ними терпела побои и небрежность персонала. А они так легко отказались от всего, что их объединяло. И от этого было больней всего. Только на подобии дружбы и держалась вся эмоциональность Ани, поскольку ничего другого она не видела. А теперь и этого не было. Все было затоптано и забыто. Но она не винила никого. Не смела. Другим здесь живется так же плохо, и каждый сам за себя. Она наверно просто наивная дурочка, которая одна из всех живущих в приюте детей верила в добро и счастливый конец. Откуда в ней это, она не знала. Ей самой порой казалось, что она слишком мягкая и даже изнеженная для той, кто вырос в детдоме. Но ничуть не жалела о своей слабости. Так она хотя бы на человека походила, а не на зверя, какими здесь были все – начиная от младших детей и заканчивая персоналом. Их детский дом находился в глухой, забытой деревне. И доживал свое. Никто не интересовался тем, что происходит в его стенах. Здесь не было правил, не было комфорта и минимальной заботы о брошенных детях. Здесь не было закона. И Аня понимала, что слова Ангелины о том, чтобы она собиралась и уматывала отсюда, были не пустым звуком. Да, ей еще не исполнилось шестнадцати, и никто не имел права выгонять ее раньше времени из этого места, которое было слабым подобием дома. Все знали это правило, но кто его соблюдал? Никто. Вот и она стала изгоем. А Аня не хотела уходить. То есть хотела, но было некуда. Так же как и многим другим, ей было некуда податься, только поэтому она оставалась здесь и не сбежала, как сделали многие отчаянные ровесники годами ранее. А ведь это было легко – никто никого не контролировал. А иногда она видела, как воспитатели облегченно вздыхали, стоило какому-нибудь подростку «уйти» раньше срока. Но Аня была слишком слаба для такого отчаянного шага, и теперь просто стояла и смотрела на директрису, пытаясь придумать, что бы сделать, чтобы остаться. Но как бы она не молила и не просила, никто не поверил и не посочувствовал ей. И уже через час, девушка стояла за воротами двора, со слезами на глазах глядя в злобные лица детей в окнах, что смеялись над ней. Она не могла отвернуться, поскольку так оставался еще один миг понимания, что ты еще здесь своя. А стоит это сделать и посмотреть на пустынную дорогу и все – назад пути не будет. Но его и так не было. И девушка знала это, только никак не могла отвернуться и все смотрела. Смотрела долго, пока зрителям не надоело и они не отошли от окон. Тогда она смотрела в тускло светящиеся в темноте светлые пятна на стенах. – Шла бы ты, дочка, – сказал ей со вздохом старый дедушка-охранник. – Стоишь тут полдня и не шевелишься. Аня только головой покачала, продолжая крепко сжимать в онемевших уже руках хлипенький пакет со всеми своими вещами, что успела взять, прежде чем ее вытолкали за ворота. – На вот, возьми, – старик сунул Ане в руку пятьдесят рублей. – Хватит на автобус до города. Авось там работенку какую сыщешь. – Спасибо, – хрипло прошептала девушка, крепко-крепко сжимая в руке бумажку. Это была первая в ее жизни доброта к ней. Даже Ангелина Викторовна не подумала о том, что ей надо на чем-то доехать хоть куда-то. По щекам опять потекли слезы. – Иди. Еще успеешь на последний автобус. Он через двадцать минут отъезжает, – поторопил Аню дедушка, знавший, что еще чуть-чуть и директриса выйдет и оттолкает девочку подальше со своих глаз. Аня сделала последний судорожный глубокий вдох и повернулась спиной к дому, где прожила практически с рождения, в последний раз взглянув на здание в сгущающихся сумерках. Здесь она прожила всю свою жизнь, ужасную и несправедливую. Но то, что было впереди, страшило ее не меньше того, что она оставляла позади. Аня успела попасть на последний автобус. Кроме нее в город ехала старушка – утром продать молоко городским. И больше никого. Все деньги девушка отдала за проезд. Села в самый дальний угол и, подложив под голову пакет, постаралась заснуть, чтобы больше не плакать и не думать хоть чуть-чуть о том, что ее ждет по приезде. В желудке уже довольно долго сердито ворчал голод. Но к его присутствию Аня уже привыкла – часто приходилось буквально бороться за кусок хлеба с товарищами – и могла продержаться день-два. А вот что будет потом, она не знала. А думать не хотелось. В два часа ночи автобус прибыл на шумную конечную остановку. Громкое скрипение и шуршание автобуса во время пути ни разу не потревожило сон девушки. А вот городская суета сразу же разбудила. Аня, затаив дыхание, смотрела на толпу людей на остановке. Ей было удивительно все: начиная от света городских огней и заканчивая таким количеством людей в столь поздний час. Она ни разу не была где-то за пределами деревни. Их никогда не возили никуда, кроме болотистой речки летом, когда в приюте ограничивали поступление воды, которой едва хватало на готовку повару. Крепко прижимая к себе пакет с вещами, Аня широко распахнутыми глазами смотрела по сторонам, выйдя из автобуса. Люди толкались и куда-то спешили, а она все стояла и смотрела. Все казалось ей сказочным и нереальным. И пусть здесь было не меньше грязи и пыли чем в деревне, пусть была та же погода, но жизнь здесь была другая. Новая и интересная. И Аня поглощала ее с таким восторгом, что на миг забыла обо всех своих заботах. Но заботы не забыли о ней. И уже через два дня после приезда в город, глаза девушки не сверкали восторженностью и любопытством. Она устала, была голодна и почти не спала все это время. И по самой банальной причине – негде было. Пару часов она подремала в парке в ночь приезда. Но утром, когда кругом закопошились люди, ей пришлось уйти, чтобы не попасть на глаза кому не стоило. А на следующую ночь так же пару часов проклевала носом на вокзале, пока ее не попросили уйти, явно сочтя за лицо без определенного места жительства, проще говоря – за бомжа. Но ведь так оно и было… И сейчас к концу второго дня, Аня была в отчаянии. Эти два дня девушка потратила на то, чтобы найти себе хоть какую-то работу. Но все безрезультатно. Ей не было шестнадцати, что подтверждал паспорт в руках, а брать на работу младше этого возраста никто не хотел – это уголовная ответственность. О ее внешнем виде вообще не стоило упоминать. Тощая, в потасканной, не отстирывающейся одежде, с грязными, спутанными волосами, убранными кое-как на макушку, она привлекала отнюдь не нужное внимание. Ее не взяли даже мусор выносить в туалетах на автовокзале. Возможно, где-то в большом городе все же нашлось бы хоть что-то. Но перемещения девушки были ограничены по двум простым причинам: во-первых, она не знала города, а во-вторых, не было денег, чтобы проехать вглубь и поискать что-нибудь там. На улице темнело, а Ане снова некуда было идти. По щекам струились привычные за короткую жизнь слезы, вытирать которые уже не было ни сил, ни желания. Девушка подняла глаза к небу и просто смотрела на сгущающиеся ночные облака, не в силах что-либо изменить. Хотелось просто закрыть глаза и никогда больше не открывать. Неожиданно внимание девушки привлек шум чуть в стороне. Аня опустила глаза и увидела невдалеке от лавочки, где сидела, старушку, которая, кряхтя, пыталась подняться на ноги. Рядом валялась тяжелая по виду сумка, которая видимо и свалила бабушку с ног. Мимо нее равнодушно проходили люди, не торопясь помочь, будто и не замечая вовсе человека под ногами. Аня, не раздумывая, встала с лавочки и подошла к бабушке. Потихоньку помогла ей встать с коленей и подала палку, что отлетела в сторону. – Спасибо тебе, деточка, – искренне произнесла старушка, на вид лет семидесяти пяти. – Сама бы я не справилась. – Не за что, – пожала плечами Аня, поднимая тяжелую сумку с земли. То ли она слишком ослабла, то ли сумка и вправду была очень тяжела, но девушку буквально повело под ее весом. – Как же вы такую тяжесть потянете? – спросила Аня. – Сама о том же думаю, – вздохнула бабулька. – Меня баба Таня зовут. – Аня, – представилась девушка. – Анна. Красивое имя, – улыбнулась беззубо старушка. – Мою маму Анной звали. Девушка выдавила из себя улыбку. – Вы далеко живете? Может помочь донести? – спросила Аня, в глубине души надеясь на то, что возможно доброе дело аукнется чем-то хорошим для нее. Вдруг по дороге к дому бабы Тани она найдет место, где смогла бы сегодня прикорнуть? Мало ли лавочек во дворах домов. Баба Таня безумно обрадовалась предложению помочь и потихоньку пошла в сторону дома. Дорога была не длинной, но из-за медлительности старушки и тяжести сумки они шли около получаса. Ане показалось, что за это время она ослабла еще больше. Живот уже давно не просил еды, видимо понимал, что бесполезно, а ноги заплетались. Всю дорогу бабулька жаловалось на то, какой «нынче народ злой» и какие люди безразличные. Аня лишь в нужное время кивала головой – большего и не требовалось. Возле нужного дома баба Таня повернула в сторону своего подъезда. – Почти пришли. Я на втором этаже живу. Сначала Аня отнесла на площадку сумку, а потом вернулась помочь женщине, заслужив улыбку на лице и слезы в глазах от старушки. – Спасибо тебе, деточка. – Не за что, – вымученно улыбнулась Аня и, пожелав спокойной ночи, повернулась, чтобы уйти. – Погоди, – остановила ее баба Таня. – Заходи. Я тебя хоть чаем напою. У Ани даже слюни потекли, и живот сразу заурчал. И предложение было столь манящим, что она не нашла в себе сил отказаться, хотя делала все это не для того, чтобы напроситься на подобную благодарность. На маленькой кухне бабы Тани, Аня очень медленно пила горячий чай и так же медленно жевала печенье, чтобы желудок не взбунтовался после долгого перерыва. Тепло кружки в руках и сладость на языке казались сейчас истинным благословением. А пока девушка пила чай, Татьяна Игоревна внимательно рассматривала свою спасительницу и гостью. И снова слезы на глаза наворачивались. Девушку явно жизнь не баловала. Грязная, истощенная и с потухшими, но по-прежнему красивыми зелеными глазами. Старушка видела, как трепетно она делает каждый глоток и как жадно смотрит на тарелку с галетными печеньями, не решаясь взять еще одно. У женщины сердце сжималось от тоски и боли за девочку. А потому она не выдержала, села напротив и сказала: – Рассказывай. Аня сразу поняла, чего от нее хочет бабулька. Она никогда в жизни ни разу никому не жаловалась на судьбу и несправедливость. Но сейчас было так трудно, что держать в себе все это больше не было сил. И она выложила как на духу всю свою жизнь. А под конец рассказа уже рыдала на плече доброй женщины, а та в свою очередь тоже тихонько плакала, поглаживая девочку по волосам. – Вы не подумайте, что я жалость пытаюсь вызвать или еще что, – всхлипывала Аня, – просто… – Прекрати, – осадила ее Татьяна Игоревна. – Хватит с тебя на сегодня слов. Давай-ка лучше иди, прими ванну, да я тебе на диване постелю. Сегодня у меня останешься. – Нет, – затрясла девушка головой. – Я не могу. Ей было жутко стыдно. Казалось, что она рассказала все это в надежде получить подобное предложение. Но ведь это было не так, и девушка стремилась это доказать. Вот только старушка все это и так знала. Видела, что не будет Аня врать и изворачиваться. Не такая она. С огромным трудом Татьяна Игоревна убедила Аню принять предложение. А обессиленная девушка, в конце концов, согласилась. Лежа в горячей воде, девушка была почти счастлива. Она жестко соскребала с тела грязь и смывала с волос пыль, впервые за долгое время наслаждаясь чистотой. Зимой в приюте это было редким явлением – горячая ванна. А летом и подавно. Все что имели воспитанники – это речка, где и купались. В воде, в которой Аня искупалась, она постирала все свои грязные вещи, надеясь, что к утру они высохнут. Когда гостья вышла из ванной комнаты, Татьяна Игоревна и не узнала бы в этой девушке Аню, если бы ни глаза. Чистая, умытая, с расчесанными, как оказалось длинными и густыми, русыми волосами, Аня не походила на ту оборванку, что встретилась ей на улице. Девушка была невысокого роста, излишне худа и смущена. С дрожащих губ без перерыва срывались слова благодарности, а у старушки сердце сжималось от жалости к этому несчастному созданию. Прервав благодарственный лепет, баба Таня отвела девушку в комнату, где рядом со своей кроватью разложила хлипенький диван и застелила его чистым бельем. Стоило голове Ани коснуться подушки, как она тут же уснула. А женщина, постояв над изможденной девушкой еще минуту, легла к себе. Проснулась Аня только к вечеру следующего дня. Она так сильно устала, что проспала почти сутки, и от этого чувствовала себя неловко перед Татьяной Игоревной. Старушка отмахнулась от смущенного извинения девушки и позвала ее за стол. Это был первый нормальный ужин за последнее время, который съела Аня. И это притом, что на столе только и были макароны с жареным яйцом. – Сама понимаешь, пенсия у меня не большая, поэтому, чем могу… Аня неловко прервала теперь уже смущенную старушку. В молчании они доели нехитрый ужин, а потом баба Таня спросила: – И что собираешься делать? – Не знаю, – тихо ответила Аня. – Попробую работу найти. – Да куда ж тебя такую возьмут, – сочувствующе вздохнула старушка. Аня даже не хотела думать об этом. Да, она привела себя в порядок, но вряд ли чистота такой уж большой критерий для приема на работу. Неожиданно Татьяна Игоревна встрепенулась. – Вот я старая карга! – хлопнула себя по лбу женщина, почти счастливо глядя на ничего не понимающую Аню. – Сиди, сейчас приду. Аня проводила удивленным взглядом бабу Таню до двери из квартиры. Через пару минут старушка вернулась с еще одной гостьей. – Анечка, это Тамара, моя соседка. – Очень приятно, – вымолвила девушка, разглядывая женщину. Тамаре на вид было около сорока. Высокая, крепкая, даже мужеподобная женщина, с суровым лицом, но добрыми глазами. – Анечка, – закряхтела баба Таня, – Тома работает на Центральном продовольственном рынке. И она может помочь тебе найти работу. – Правда?! – неверяще воскликнула Аня, вскакивая на ноги и нервно сжимая руки. Ее и без того огромные глаза стали еще больше, а в них сверкала дикая радость и почти счастье. – Правда, – улыбнулась Тамара. – Нужен продавец на овощи. Только у нас полный рабочий день, без выходных. – Я согласна! – тут же выпалила девушка. – Вот и хорошо. Завтра утром я тебя забираю с собой и все покажу и расскажу. Аня как болванчик закивала головой в знак согласия. Соседка напоследок улыбнулась не менее довольной бабе Тане и, пожелав спокойной ночи, ушла к себе. – И как я раньше не вспомнила о Томе, – причитала бабулька, сидя на стуле, пока Аня убирала со стола. – Спасибо вам большое, – не в силах сдержать слез, снова начала благодарить Аня. Она не знала, что еще говорить, но что-то сказать было необходимо. Эта женщина стала буквально благословением на ее пути. А она даже отблагодарить ее никак не могла. Очень рано утром за девушкой зашла соседка Тамара и повезла ее с собой на рынок. Ане было очень стыдно, что она не может оплатить даже проезд за себя, но женщина успокоила ее и попросила забыть об этой мелочи. По пути к новому месту работы Тамара посвящала девушку в детали. – Не воровать, продукты без разрешения не брать. Место без присмотра не оставлять. Таких коротких реплик за дорогу было много. Как только женщина вспоминала какую-то деталь, сразу же говорила об этом. – Там же на рынке есть вагончик для тех, у кого нет жилья. За проживание там из зарплаты вычитают, но совсем немного. В туалете есть несколько душевых. Ты, как я поняла, не собираешься оставаться у Татьяны Игоревны? Девушка отрицательно покачала головой. Сегодня утром она твердо решила не обременять пожилую женщину своей компанией. О чем и сообщила ей. Баба Таня была возмущена, но переспорить девушку не смогла. – Как знаешь, – только и вздохнула старушка. – Но ты хоть не забывай меня. Приходи в гости. Аня не знала, где будет ночевать, но на дворе было лето, а спать под открытым небом она привыкла. А к осени надеялась найти что-нибудь по зарплате. И тут такая удача. – Значит, я договариваюсь о месте в вагончике? – уточнила Тамара. Аня благодарно закивала головой. Тамара чуть заметно улыбнулась девушке. Еще вчера днем ее соседка поведала о невеселой судьбе Анюты, и женщина очень сочувствовала этой девочке. Потому и согласилась сразу же на просьбу бабы Тани помочь с работой. – Запомни, – по пути от маршрутки до рынка, продолжала наставления Тамара, – старайся и не отлынивай. Если хозяин заметит – выгонит без вопросов. Он у нас достаточно неприятная личность. А лучше вообще не попадаться ему на глаза после сегодняшнего дня, – посоветовала женщина. Глеб Романович, хозяин рынка и большинства павильонов, был человек жестокий, злой и жадный. Платил мало, требовал много, а на недовольство просто закрывал глаза. Тамара работала на рынке много лет лишь благодаря своему терпению. А за девушку очень переживала, хотя и понимала, что Аня сделает все, чтобы задержаться на этой работе подольше. Ей, несовершеннолетней, некуда было идти. А таких мест как этот рынок, где брали всех подряд, в городе было мало. И Ане повезло, что совсем недавно освободилось место. – Сейчас пойдем к Глебу Романовичу. Стоишь и помалкиваешь, опустив глаза, – напутствовала Аню Тома, – я сама все скажу и расскажу. Беру тебя под свое попечительство, так что уж не подведи. Намудришь ты – спросят с меня. Поэтому не стесняйся и спрашивай все, что надо. Поняла? Аня кивнула и принялась осматриваться по сторонам, так как они пришли непосредственно на место работы. Рынок был крытым, было душно и многолюдно. Павильоны стояли один к одному, где продавалось все – от овощей и фруктов до молочных продуктов и мяса. Тамара уверенно двигалась сквозь толпу. Ей, с ее ростом и телосложением, это давалось легко. А вот Аню все время толкали и шпыняли, почти не замечали. Девушка с трудом не потерялась, опять-таки благодаря заметной фигуре Томы. По пути к месту обитания хозяина заведения, женщина показала, где находятся туалет и места, где жили работники. – На ночь рынок прикрывают, есть охрана, так что можешь не бояться по этому поводу. А вот в вагончике присмотрись к соседкам. Есть воровитые, а есть и неплохие. Прячь деньги к себе поближе, чтоб не украли. Продуктов много не покупай – пропадут. Купи, что надо и сразу же съешь – холодильника личного у вас нет. Аня послушно кивала головой и все запоминала – она очень рассчитывала продержаться здесь подольше. Кабинет владельца рынка находился у складов. Большое просторное помещение, с большим столом и не менее большим хозяином за ним. Глеб Романович был приблизительно ровесником Тамары. Среднего роста, грузный, можно даже сказать жирный. С плешью на голове. Остатки волос непонятного мышиного цвета, глаза глубоко посажены и блеклы, водянисты. С первого взгляда этот мужчина вызывал брезгливость и отвращение, по крайней мере, у самой Ани. Она по совету Томы опустила глаза и не смотрела на работодателя. Тамара кратко представила Аню, открыто взяла ее на поруки и заверила Глеба Романовича в ее работоспособности, потому как мужчина, глядя на хрупкую девушку, усомнился в этом. – Она справится, – твердо сказала Тома. – Ладно. Присмотри за ней. Все покажи и объясни, – согласился мужчина, все еще с сомнением глядя на Аню. Девушка тихонько поблагодарила мужчину и вышла из кабинета вслед за женщиной. Тамара показала девушке место работы, которое было почти по соседству с ней, что вселяло в несколько опешившую девушку уверенность. Она также объяснила, как принимать товар, сдавать наличку и все в подобном роде. Аня была не глупой девушкой, с математикой дружила и во все быстро вникла. А потому через пару дней перестала задавать Тамаре вопросы. А та, уверившись, что девушка во всем разобралась, расслабилась и вздохнула свободно. Поначалу Ане было нелегко привыкнуть к напряженному графику. Но ее упорность и понимание неизбежности быстро помогли ей. Она научилась рано вставать, чтобы подготовить товар для покупателей, научилась поздно ложиться, завершив к вечеру все подсчеты. Выручку девушка сдавала каждый день Тамаре и та уносила ее домой, чтобы никто не украл. А в конце каждой недели девушка отчитывалась перед Глебом Романовичем или чаще всего перед его помощником – Владом. Так же как и Глеб, этот молодой человек не вызывал в Ане приятных чувств. Вертлявый, хитрый и не чистый на руку. Прожив с подобными ему в детском доме много лет, Аня с первого дня определила суть этого человека. И он ей не нравился. Ей вообще мало кто здесь нравился. А тихая, забитая девочка так же мало в ком вызывала симпатию. Соседки по вагончику приняли девушку в штыки. Почти не разговаривали, оскорбляли и шпыняли из угла в угол. Но, опять-таки благодаря детскому дому, Аня привыкла к подобному и не стала заострять на этом внимание – ей и самой по себе было не плохо. Но одна из женщин, довольно-таки молодая Мария, невзлюбила девушку больше всего. О причинах Аня не догадывалась. А поняла только спустя время. Через пару недель работы на рынке, поздно вечером к ним в вагончик нагрянул Глеб Романович и увел с собой довольную Марию. Умная Аня сразу поняла, куда и зачем. А товарки Маши только доказали ее предположение, весь вечер обсуждая роман молодой женщины с начальником. – Повезло бабе, – в один голос утверждали женщины-соседки. Аня только вздрагивала про себя – такого везения и врагу не пожелаешь. Хотя, судя по всему, Мария была довольна. А вот сама Аня не представляла себя в такой ситуации – спать с таким отвратительным мужчиной было выше ее понимания. Но во всем девушка старалась находить лучшее, как и прежде. Самым главным и важным было для нее то, что есть крыша над головой и питание. Хоть крыша была худенькой, а пропитание еще худее, все же лучше чем в приюте. Она ела каждый день, спала каждый день и потихоньку умудрялась откладывать деньги, понимая, что через несколько месяцев осень, а значит холода, а у нее кроме пары футболок и стареньких брюк из теплого ничего нет. Она не позволяла себе ничего лишнего, но опять-таки – не страдала от этого по привычке. Никакой зависти не испытывала, когда соседки раз в неделю устраивали себе вечер с пивом и водкой, расслабляясь таким образом после тяжелой трудовой недели. Не смотрела с желанием на всякие вкусности на их совместном столе, за который ее не звали. Она просто старалась выжить. До всего остального ей не было дела. Через два месяца Аня была почти своей. Она ко всему приспособилась, не обращала внимания на недостойное его, и потихоньку строила планы на будущее. Только одно заставляло ее хмуриться – соседка Мария. Женщина совсем обезумела и даже озверела. Без причины кричала на Аню, поднимала руку и стала жаловаться Владу. Аня совершенно не понимала причин такого поведения. Она же тише воды, ниже травы! Что не дает покоя этой Маше? Девушка попыталась перевестись в другой вагончик, еще один определенный для женщин. Но никто не захотел с ней поменяться, так что пришлось и дальше терпеть непонятное поведение Заводиной. Просветление пришло, когда в один из дней к ее палатке подошел Глеб Романович и стал внимательно интересоваться делами Ани, при этом не спуская сального взгляда с ее тела под коротким дряхленьким сарафаном. Вот тут девушка и поняла причину ненависти Марии – женщина видела в ней конкурентку. А Аня испугалась. Испугалась того, что могло последовать за этим откровенным приглашением со стороны хозяина. Ведь не просто так он у всех на виду уделил ей внимание, как раньше это случалось с ее соседкой. В тот же вечер состоялся грандиозный скандал в вагончике. Все как одна встали на сторону обиженной и униженной Марии, которой Глеб так открыто предпочел другую, более молодую, свежую и красивую… – Да не нужен мне твой Глеб! – кричала девушка. – Мне смотреть на него противно! Я не виновата, что он подошел ко мне! – Не виноватая я! Он сам ко мне пришел! – кривлялась Мария. – Дуру из себя не строй! А то я не вижу, как ты ноги свои показываешь, да жопой крутишь перед ним! Аня ошалела от такой несправедливости и вранья. Да она всеми силами старалась избегать начальника, как посоветовала ей с самого начала Тамара! Женщина наверняка знала о похождениях Глеба, вот и предупредила ее не высовываться. И она не высовывалась. Вот только все равно привлекла внимание. Но хоть убей – не знала почему. На ее собственный взгляд она во многом уступала довольно красивой, пусть и потрепанной немного жизнью, Маше. У нее не было ни такой шикарной фигуры, ни больших красивых губ и уж тем более не было того опыта, что имела Заводина. Девушке невдомек было, что она сама намного превосходит эту уже не молодую женщину, действительно потрепанную жизнью. Аня набрала свой вес, округлившись в нужных местах для своего возраста. Из-за регулярного теперь ухода за собой и нахождения на воздухе ее кожа приобрела нежный персиковый оттенок, на щеках всегда играл румянец. Волосы, и без того всегда густые и длинные, стали красивыми и блестящими. А родинка над губой слева придавала ей очень пикантный и соблазнительный вид. Аня не замечала всего этого за огромным количеством работы. Она никогда не смотрела на себя в зеркало как на молодую привлекательную девушку. Не задумывалась даже о том, что она женщина. А вот Глеб Романович все это заметил, потому и обратил внимание на нежную молоденькую девочку, которой стервозная Мария уступала во всем. Мужчину в девушке привлекала скромность, честность и красота. Ее кроткий нрав и покорность судьбе. Последнее буквально заставляло его кровь закипать. В голове было столько всего, что можно было бы сделать с такой вот покорной Аней, что хотелось начать немедленно. А потому он первым же делом избавился от самого главного – Марии. Он не любил скандалов, а эта потаскуха наверняка будет закатывать их часто и со смаком. И в один прекрасный день эта женщина просто исчезла с рынка. Никто не знал где она и что с ней. А в вагончик подселили другую, занявшую ее место за прилавком. Но каждый догадывался, кто приложил к этому руку. А потому Аня подверглась более пристальному вниманию окружающих. Все замечали, как часто Глеб стал крутиться около девочки. Замечали его горячие похотливые взгляды в ее сторону. Только Аня всего этого не видела. Она не обращала внимания ни на что, кроме работы. Перешептывания за спиной она не слышала, и взгляды не видела. Ничто не предвещало беды. Глаза ей открыла Тамара. Аня безумно испугалась грозных прогнозов женщины. Она стала присматриваться к тому, что было вокруг, и заметила, что действительно стала пристальным объектом внимания владельца рынка. Любой другой здесь это польстило и стало бы попыткой выбраться из того дерьма, где все они находились. Но для Ани это было проблемой. Она не готова была к такому повороту. Она никогда в жизни не была объектом чьего-то, а уж тем более мужского, внимания. Всегда тощая и грязная, она не привлекала даже парней в детдоме. Все ее ровесницы к ее возрасту имели по несколько романов, если так можно было назвать то, что происходило в жизни таких как она. А она всегда оказывалась за пределами этой жизни, чему, несомненно, была рада. А потому теперь все это пугало вдвойне. Она не знала, как себя вести и что делать, чтобы избежать того, что все пророчили. И она выбрала тактику неведения. Она снова не обращала внимания ни на что, в том числе и на внимание Глеба Романовича, которое теперь было для нее очевидным. Он сам лично каждую неделю принимал у нее кассу, каждый день прогуливался мимо ее места работы. А однажды принес девушке цветы. Растерянная Аня приняла их и вежливо поблагодарила, хотя внутри был полный хаос – страх и тревога забили в колокол. Огромный такой колокол. Но как избежать неминуемого, девушка пока не знала. И тут случилось то, что буквально оборвало этот самый колокол тревоги – у Ани обнаружилась крупная недостача. Как такое могло произойти, девушка не знала. Она всегда была предельно внимательна, по несколько раз пересчитывала товар и деньги. На приеме овощей лично следила за всем. И тут такое… Долго гадать о том, почему все так случилось, Ане не пришлось. В тот же день к ней подошел довольно усмехающийся Влад и намеками объяснил, чьих рук это дело и что ее ждет. Он отвел девушку к Глебу и ушел, оставив их наедине. – Не ожидал я от тебя такого, Анечка, не ожидал, – растягивая слова, начал Глеб Романович сочувственно и с жалостью, однако в глубине водянистых глаз было необычайное довольство сложившейся ситуацией. – Я ничего не крала, – уверенно заявила девушка, глядя в некрасивое отталкивающее лицо начальника. – Я не знаю, как это получилось. – Никто никогда не знает, как это получается, – пожал плечами Глеб, вставая из-за стола. Его грузное тело было до того отвратительным и отталкивающим, что даже смотреть было противно. А тут это тело еще и движется в твою сторону. Ане пришлось заставить себя стоять на месте, а не пятиться от этого мужчины. – И что мы будем делать? – останавливаясь перед девушкой и окидывая ее открытым хитрым взглядом, спросил начальник. – Я ничего не брала и не крала. Нужно еще раз все проверить, – старалась говорить спокойно девушка, глядя ему в глаза. Но спокойствие было показное. Внутри все замирало от страха и паники. Она не знала, что делать и что говорить. Да и догадывалась, что никакие слова не изменят ситуации. Все это наверняка сделано для того, чтобы привлечь ее к тому, от чего она упорно бегала последние два месяца. – Все уже проверено, – недовольно заворчал мужчина. – Как будешь расплачиваться? – вкрадчиво спросил Глеб, еще раз окидывая ее похотливым взглядом с ног до головы. – Я… отработаю, – дрожащим испуганным голосом пролепетала девушка, опуская, наконец, глаза. – Это понятно. Как именно? – Что значит – как именно? – испуганно вскинула глаза Аня. Она хоть и ожидала, что поступит подобное предложение, но не так же открыто. – Есть два варианта, – откровенно радуясь, начал Глеб, возвращаясь за свой стол. – Ты работаешь без зарплаты и за год возвращаешь долг. – Год?! Так долго?! – не смогла скрыть удивления девушка. – Или ты приходишь ко мне каждый вечер, а я благодушно списываю с тебя долг, – оскалился мужчина. Его желтоватые, местами подгнившие зубы еще больше усилили ее отвращение к нему. – Нет, – решительно замахала головой Аня, делая шаг назад. С лица Глеба тут же слетело подобие улыбки, и он зло посмотрел на нее. – А у тебя нет выбора! – прорычал мужчина, снова вставая на ноги. – Но… вы же сказали…год… – Я передумал, – легко заявил Глеб. – Либо так, либо… Было даже страшно представить это самое многообещающее «либо…» – Вы не имеете права, – дрожащим испуганным голосом лепетала Аня. Глеб гнусно усмехнулся и достал что-то из ящика в столе. А потом помахал маленькой книжечкой перед ее носом. В этой книжечке девушка узнала свой паспорт. – Вы украли его! – выдохнула девушка. – А меня называете воровкой! – Докажи, – рассмеялся Глеб, снова пряча документ к себе в ящик. – А вот я могу доказать твое воровство. Сдам тебя ментам. А для таких крошек как ты, к тюряге припасено особое место. Аня стояла и в ужасе смотрела на этого мужчину, не зная, что делать и что предпринять. Ей буквально не оставили выбора. Но она не хотела! Не могла! Как такое вообще возможно! Почему ей всегда достается в жизни именно такое дерьмо? Эта угроза, о тюрьме, была лишь еще одним способом запугать девочку. Глеб, конечно же, не отдаст ее ментам. Самому нужна. Как же мужчине нравилось видеть страх в ее глазах, это понимание неизбежности и ужас от того, что ее ждало. Он любил таких – юных и запуганных. Они становились такими покорными с ним, такими ласковыми и нежными. Он мог делать с ними все, что угодно. И они будут молчать и терпеть. Мария, его последняя любовница, была добровольной, а потому скучной и быстро надоела. Ему нравилось причинять боль, ломать и унижать. А она терпела все это с удовольствие, что не доставляло ему никакого удовлетворения. А эта девочка, что стояла сейчас перед ним, была именно тем, что ему нужно. Если бы Аня догадывалась о том, какие мысли бродят в голове этого мужчины, она дрожала бы от ужаса. Но она не могла знать этого, а потому ощущала просто страх и отвращение. А еще осознание того, что выбора у нее действительно нет. – Сегодня вечером я жду тебя здесь, – заявил Глеб и принялся за свои дела, не обращая больше на девушку внимания. Аня поняла, что может уйти и незамедлительно сделала это. Она вернулась к себе в павильон и принялась за работу. Только вечером, когда она зашла в вагончик, на нее навалилось полное осознание и понимание случившегося. Целый день в голове было пусто, зато теперь все разом. Страх, отвращение, понимание ситуации, последствия и далеко не радужное будущее. Девушка могла смело сказать, что такой гаммы отрицательных моментов у нее не было еще ни разу. Ей казалось, что хуже этого и быть не может. По сути, так оно и было. Сдерживая слезы, Аня вышла из вагончика и направилась в душевые. Ей была противна мысль, что она готовиться к такому невообразимому вечеру и ночи. Она дрожала с ног до головы, глаза горели от невыплаканных слез, и дышать было трудно от страха. Но деваться некуда. Защитников у нее нет, денег тоже. И даже сбежать она не может – у него ее документы. Да и куда ей бежать? Эти мысли все же заставили девушку отпустить слезы на волю. Она стояла под струями воды и бесшумно плакала. С трудом уняв рев через несколько минут, Аня вышла из душа и кое-как привела в порядок волосы и оделась. Стараясь сдерживать предательские слезы, девушка направилась к кабинету Глеба. Она шла медленно, пытаясь оттянуть неизбежное, обхватив себя руками. Под крышей рынка было как всегда душно, но она дрожала, кожа была холодной и липкой, и ног почти не чувствовалось. Подойдя к кабинету Глеба, девушка еле слышно поскреблась в дверь. – Входи, – раздался явно довольный голос мужчины из-за двери. Аня вошла в кабинет, опустив глаза и не желая смотреть на Глеба. – Проходи. Она сделала только еще один шаг вперед, по-прежнему не решаясь поднять глаз. По звуку поняла, что мужчина встал из-за стола и направляется к ней. Дыхание снова перехватило, и Аня буквально заставляла себя выталкивать из легких воздух. – Ты такая красивая, – произнес Глеб, поднимая ее личико рукой вверх. – Нежная и юная. Мне будет хорошо с тобой. Он говорил это таким довольным тоном, таким приторным голосом, что девушке становилось плохо. А его жирные пальцы касались ее щек, лба и губ. Потом пухлая ладонь переместилась на шею и вдруг резко и сильно сжала ее. Аня в ужасе распахнула глаза, задыхаясь от невозможности ни вдохнуть, ни выдохнуть. Она подняла дикий взгляд на лицо мужчины и уцепилась рукой за его запястье, удерживающее ее горло. Глаза Глеба горели фанатичным, ужасающим огнем, даже безумием. А на губах играла довольная улыбка. Он почти с благоговением смотрел на задыхающуюся девушку и только что не смеялся от восторга. – Ты же будешь послушной девочкой, правда? – вкрадчиво шептал Глеб, приближая свое лицо к уже покрасневшему Ани. Ей ничего не оставалось, кроме как едва заметно покивать. – Умничка, – довольно протянул Глеб и отпустил ее шею. Аня тут же закашлялась и схватилась руками за саднящее горло, глядя на мужчину со смесью ужаса и надвигающегося безумия. Не успела она прийти в себя, как мужчина занес руку и наотмашь ударил ее по лицу. В голове зазвенело, и девушка не устояла на ногах, падая на бетонный пол и больно, до крови, ударяясь коленями. Слезы снова струились по бледным щекам, губы дрожали, а в голове было только одно – ужас. Глеб подошел к сидящей на земле Ане и, схватив больно за волосы, запрокинул ее лицо вверх. – Плач, девочка, плач. Мне нравятся твои слезы. Со мной ты будешь плакать всегда. Уж я постараюсь, – лихорадочно шептал Глеб, наклонившись к ее лицу и обдавая ее своим отвратительным дыханием. Продолжая удерживать ее за волосы, мужчина снова замахнулся, а Аня только и смогла, что всх<

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора