Благоговейное ухаживание

Тема

Беседа в «Привале рыболова», всегда углублявшаяся к закрытию, коснулась Современной Девушки, и Джин-с-Тоником, сидевший в углу, заметил, что вымирают целые типы.

— Помню, — сказал он, — каждая вторая, в бальных туфлях, была выше шести футов, а уж извивались они как игрушечные рельсы. Теперь они футов в пять, сбоку их вообще не видно. С чего бы это?

Двойное Виски покачал головой.

— Тайна тайн. Возьмите собак. Вот все кишит мопсами, вот ни единого мопса, одни болонки и шпицы. Странно…

Пиво и Двойное Виски согласились с тем, что это странно, мало того — непонятно. Очень может быть, сказали они, что нам и не надо этого знать.

— Нет, господа, — сказал мистер Маллинер, отрешенно попивавший виски с лимоном, и бодро выпрямился, чтобы поделиться мыслью, — совсем не трудно понять, почему исчезли величавые, царственные девушки. Так обеспечивает природа выживание человечества. У особей, которых описывал Мередит и рисовал дю Морье, ни браков, ни детей быть не может. Нынешний мужчина не решится сделать предложение.

— В этом что-то есть, — признал Двойное Виски.

— Еще бы! — откликнулся мистер Маллинер. — Я знаю, о чем говорю. Влюбившись в Аврелию Каммарли, племянник мой, Арчибальд, изливал мне душу. Любил он безумно, но сама мысль о предложении ввергала его в такую слабость, что только бренди могло ему помочь. Однако… Но не лучше ли рассказать все это с самого начала?

Те, кто не слишком хорошо знал моего племянника (сказал мистер Маллинер), считали его обычным недалеким юношей. Узнав его получше, они обнаруживали свою ошибку: недалеким он был, но далеко не в обычной степени. Даже в клубе «Трутни», где умственный уровень довольно низок, нередко замечали, что, будь его мозги матерчатыми, их едва хватило бы на трусы для канарейки. Безумно и беззаботно шествовал он по жизни и до двадцати пяти лет испытал сильное чувство лишь однажды, когда на Бонд-стрит в разгар сезона заметил, что лакей выпустил его в разных гетрах. И тут он встретил Аврелию.

Первая их встреча всегда казалась мне исключительно похожей на пресловутую встречу Данте и Беатриче. Как вы помните, Данте с Беатриче не беседовал, как и Арчибальд с Аврелией. Данте вылупил глаза, как и Арчибальд. Оба они влюбились сразу. Наконец, Данте было девять лет, что же до Арчибальда, именно на этом возрасте остановился он в своем развитии.

Разница только в том, что Данте шел по мосту, тогда как мой племянник вдумчиво пил коктейль у окна кафе. Когда он приоткрыл рот, чтоб рассмотреть улицу получше, в поле его зрения вплыла греческая богиня. Выплыв из магазина, она остановилась, чтобы схватить такси, и мой племянник влюбился.

Это странно, ибо обычно он влюблялся в девиц иного типа. Как-то взял я здесь, в «Привале», книжечку, изданную полвека назад и принадлежавшую, вероятно, нашей очаровательной хозяйке. Называлась она «Тайна сэра Ролфа», героиня же, леди Элейн, была величава и прекрасна, с породистым носом, надменным взором и той особой статью, по какой всегда узнаешь дочь графского рода, уходящего в глубь времен. Вот вам и Аврелия Каммарли.

Однако, увидев ее, Арчибальд пошатнулся, словно пил не первый, а хотя бы десятый коктейль.

— Вот это да! — заметил он.

Чтобы не упасть, он вцепился в подвернувшегося Трутня и увидел, что это Алджи Уилмондем-Уилмондем, то есть именно тот, в кого и надо вцепляться, ибо он знает всех на свете.

— Алджи, — хрипло и тихо выговорил мой племянник, — постой-ка минутку.

Тут он запнулся, припомнив, что Алджи — первоклассный сплетник, и продолжал уже в личине:

— Кто это там, а? Вроде бы встречались…

Проследив за его перстом, Алджи успел заметить, как богиня садится в такси.

— Вот это? — проверил он.

— Да, — отвечал Арчибальд, зевая для пущей верности. — Никак не вспомню…

— Аврелия Каммарли.

— Да? Значит, ошибся. Мы не знакомы.

— Могу познакомить. Она будет на скачках.

Арчибальд зевнул еще раз.

— Что ж, — согласился он, — разыщу, если не забуду. А есть у нее какие-нибудь родители?

— Я знаю тетку. Живет на Парк-стрит. Жуткая зануда.

— Зануда?! Эта дивная… то есть миловидная девушка?

— Тетка. Она считает, что Бэкон написал Шекспира.

— Бэкон? Как это? Кого?

— Это такой лорд. Ну, про Шекспира ты слышал. Тетка считает, что его пьесы написал не он, а этот самый лорд. Уступил, что ли.

— Молодец, — одобрил Арчибальд, — хотя кто его знает… Может, задолжал твоему Шекспиру.

— Видимо, да.

— Как его звали?

— Бэкон.

Арчибальд записал это имя на манжете, приговаривая: «Ага, ага…»

Когда Алджи ушел, он глядел в потолок. Душа его бурлила и кипела, как тушеный кролик. Через некоторое время он встал и пошел покупать носки.

Носки с серебряной стрелкой утешают, но исцелить не могут. Вернувшись домой, он снова разволновался. Теперь он мог подумать, а думать — нелегко.

Беспечные слова друга подтвердили худшее из подозрений. Если ты живешь вместе с тетей, которая знает всяких Бэконов, ты вряд ли польстишься на слабоумное созданье. Допустим, они встретятся, допустим, она пригласит его, допустим, она одарит его своей дружбой, — ну и что? Он ничего не сможет ей предложить.

Деньги?

Да, и немало. Но что такое деньги?

Носки?

У него лучшая коллекция в Лондоне, но и носки не все.

Сердце?

На что ей такое сердце?

Нет, думал он, ей нужны, скажем так, свершения. А что он совершил? Ничего. Конечно, он прекрасно кудахтает. Слава его звенит по всему Вест-энду. Если речь зайдет о курицах, золотая молодежь тут же заметит: «Маллинер — не Спиноза, но кудахтать умеет, да, умеет».

Однако умение это скорее помешает здесь, чем поможет. Такие девушки гнушаются этим родом искусства. Арчибальд покраснел при одной только мысли, что кто-нибудь откроет ей постыдную тайну.

Когда их знакомили на скачках, Аврелия спросила:

— Говорят, вы прекрасно изображаете курицу?

А он вскричал:

— Какая ложь! Нет, какая бесстыдная ложь! Они за это ответят!

Казалось бы, просто и смело, но убедительно ли? Поверила ли она? Он на это надеялся, хотя прекрасные глаза глядели как-то слишком пытливо, словно проникали в тайные низины души.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Похожие книги

Чума
13.8К 53