Дживс готовит омлет

Тема

Пэлем Гринвел Вудхауз

В наше неспокойное время каждому мыслящему человеку, наверно, приходило в голову, что против тёток пора принимать самые решительные меры. Я, например, давно уже считаю, что надо испробовать все ходы и выходы, но найти какие-то пути к обузданию этой категории родственников. Если бы кто-нибудь пришёл ко мне и сказал: «Вустер, не хотите ли вы вступить в новое общество, которое ставит своей целью пресечь деятельность тёток или хотя бы держать их на коротком поводке, чтобы они не рыскали на свободе, сея повсюду хаос и разрушение?», я бы ответил: «Уилбрахам! – если бы его имя было Уилбрахам, – я с вами всем сердцем и душой, запишите меня членом-учредителем!» И при этом вспомнил бы злосчастную историю с моей тётушкой Далией и Фодергилловской Венерой, после которой я ещё только-только прихожу в себя. Шепните мне на ухо название усадьбы Маршем Мэнор, и моё сердце затрепещет как крылышки колибри.

В момент завязки этой истории, если завязка – правильное слово, – я чувствовал себя в отличной форме и ничто на свете меня не тревожило. Приятно расслабившись после тридцати шести лунок гольфа и обеда в «Трутнях», я лежал на любимом вустеровском диване с кроссвордом из «Дейли Телеграф», когда раздался телефонный звонок. Было слышно, как Дживс взял трубку в прихожей. Вскоре он возник передо мной.

– Это миссис Траверс, сэр.

– Тётушка Далия? Что она хочет?

– Она не поставила меня в известность, сэр. Но, по-видимому, ей крайне желательно вступить в непосредственный контакт с вами.

– То есть, она хочет поговорить со мной?

– Именно так, сэр.

Теперь даже как-то странновато, что предчувствие нависшей беды не охватило меня, когда я шёл к телефону. Никаких таких мистических способностей – в этом моя беда. Не подозревая, в какую кашу вскоре угожу, я был только рад случаю перекинуться словечком-другим с сестрой моего покойного отца. Как всем известно, это моя хорошая и достойная тётушка, которую не следует путать с тётей Агатой – настоящим вурдалаком в юбке. По разным причинам мы уже некоторое время не имели возможности как следует почесать языки.

– Хэй-хо, почтенная прародительница! – приветствовал я тётушку.

– Здорово, юное проклятие рода! – ответила она в своей сердечной манере. – Ты вполне трезв?

– Как стёклышко.

– Тогда слушай внимательно. Я сейчас в Нижнем Маршеме – это такая деревушка в Хэмпшире. Я гощу здесь в усадьбе Маршем Мэнор у Корнелии Фодергилл, романистки. Слыхал о такой?

– Только краем уха. В моём списке литературы её нет.

– Это потому, что ты мужчина. Она поставляет розовую водичку на потребу женскому полу.

– Аа, ясно, как жена Бинго Литтла. То есть, для вас – Рози М. Бэнкс.

– Ну да, в этом роде, но только ещё душещипательней. Там, где Рози М. Бэнкс просто щиплет, Корнелия Фодергилл хватает двумя руками и завязывает в узел. Я пытаюсь договориться, чтобы печатать её новый роман по частям в «Будуаре».

Я уловил суть дела. Теперь, правда, она его уже продала, но в то время, что я описываю, моя тётя ещё была владельцем, то бишь владелицей, еженедельника для слабоумных дамочек под названием «Будуар элегантной дамы». Однажды я даже написал туда статью – или «дал материал», как говорим мы, старые писаки – под названием «Что Носит Хорошо Одетый Мужчина». Как и все еженедельники, он постоянно находился, что называется, «на краю пропасти», и легко было понять, что роман с продолжением от специалистки по розовой водичке оказался бы как нельзя более своевременной животворной инъекцией.

– Ну и как, успешно? – поинтересовался я.

– Пока не очень. Всё какие-то проволочки.

– Про что?

– Волочки, тупица!

– Она что, отвечает вам «nolle prosequi», как выражается Дживс?

– Не совсем. Она не закрывает двери для мирного урегулирования. Я же говорю – у неё тактика про…

– Волочек?

– Их самых. Она не говорит «нет», но не говорит и «да». А Том опять, как назло, строит из себя скупого рыцаря.

Имелся в виду мой дядя – Томас Портарлингтон Траверс, который оплачивал счета этого самого, как он выражался, «Пеньюара мадам». Он богат точно креозот – так, кажется, принято говорить – но как и все богачи, терпеть не может раскошеливаться. Вы много потеряли, если не слышали, как он выражается по поводу подоходного и прогрессивного налога.

– Он не даёт мне больше пяти сотен фунтов, а она хочет восемь.

– Даа, это похоже на тупик…

– Так было до сегодняшнего утра.

– И что же случилось утром?

– Кажется, обозначился какой-то просвет. Насколько я поняла из её слов, она готова уступить. Ещё один толчок – и дело в шляпе. Ты как, всё ещё трезв?

– Да.

– Так продержись ещё до конца недели. Ты едешь сюда!

– Кто, я?

– Ты, собственной персоной.

– Но зачем?

– Поможешь мне её убедить. Употребишь всё своё обаяние…

– Да какое там обаяние!

– Ну сколько есть. Подольстись. Сыграй на струнах её сердца.

Тут я слегка поёжился. Не люблю я эти свидания неизвестно с кем. Опять же, если жизнь меня чему-то и научила, так это тому, что благоразумный человек должен держаться подальше от писателей женского пола. Хотя, конечно, если там собиралось приятное общество… Я попробовал выяснить.

– А кто там ещё будет? В смысле, из молодёжи, из интересных людей?

– Ну, молодёжью их не назовёшь, но народ интересный. Муж Корнелии – Эверард Фодергилл – художник, и его отец, Эдвард Фодергилл – тоже что-то в этом роде. Так что не заскучаешь. Короче, пусть Дживс соберёт твои пожитки, и ждём тебя в пятницу. Помаячишь тут до понедельника.

– Это что, в компании с парой художников и слезоточивой писательницей? Небольшое удовольствие…

– А тебе и не полагается получать удовольствие, – успокоила меня престарелая родственница. – Просто сделай своё дело. Да, и кстати, когда приедешь, я попрошу тебя об одном пустячке.

– Что ещё за пустячок?

– Расскажу, когда увидимся. Всего лишь простенькая маленькая услуга любимой тётушке. Тебе это понравится, – сказала она и с весёлым «Пока-пока!» повесила трубку.

Я думаю, многих удивляет, что Бертрам Вустер, этот в общем-то железный человек, тает как воск в руках своей тётушки Далии и мчится выполнять малейший её каприз как дрессированный тюлень, отрабатывающий свой кусок рыбы. Им просто невдомёк, что эта женщина владеет секретным оружием, которым она в любой момент может подчинить меня своей воле. А именно, если я вздумаю артачиться, ей достаточно пригрозить, что меня больше не пригласят на обед, и тогда – прощайте, все жареные и пареные шедевры Анатоля, её французского повара, истинного подарка небес для желудочного сока! Так что, когда она говорит: «Ступай!», я исполняюсь её волей, как в Библии, и «ступаю» без всяких проволочек. И вот почему в тихих сумерках пятницы 21-го того же месяца я уже был за рулём своей верной спортивной модели, вокруг меня был Хмпш., по левую руку – Дживс, а душу терзали смутные опасения.

– Дживс, – сказал я, – меня терзают смутные опасения.

– В самом деле, сэр?

– Да. Хотел бы я знать, что за каша там заварилась.

– Боюсь, я не вполне улавливаю ход ваших мыслей, сэр.

– Так напрягитесь! Я ведь слово в слово передал вам свой разговор с тётей Далией, и каждое из этих слов должно было найти своё место у вас под котелком. Попробую освежить вашу память – поболтав какое-то время о том о сём, она сказала, что попросит меня об одном пустячке, а когда я спросил, о каком, сбила меня со следа… так это называется?

– Да, сэр.

– Ну вот, сбила меня со следа, обронив этак небрежно: «О, всего лишь простенькая маленькая услуга любимой тётушке!» Как бы вы истолковали эти слова?

– Можно заключить, что миссис Траверс хочет, чтобы вы что-то сделали для неё, сэр.

– Хочет безусловно, но что именно – вот главный вопрос! Вы ведь помните, чем кончалось дело раньше, когда слабый пол просил меня что-нибудь сделать. Особенно когда это была тётушка Далия. Не забыли ещё ту историю с сэром Ваткином Бассетом и серебряным сливочником-коровой?

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора