Смерть саксофониста

Тема

Певзнер Керен

Керен Певзнер

Приглашение на свадьбу было отпечатано на бархатистой тисненой бумаге с золотым обрезом. Оно представляло собой шедевр полиграфического китча. Там имелось все: и целующиеся голубки, и купидоны с натянутыми луками, и розы с шипами, символизирующие семейную жизнь. Текст на трех языках гласил: "Уважаемые господа Валерия Вишневская и Денис Геллер! Счастливые новобрачные Диана Вольф и Морис Тишлер приглашают вас на свадебное торжество, которое состоится в Оленьем парке 30 июня сего года." Дальше каллиграфической вязью шли фамилии не менее счастливых родителей новобрачных: Эстер и Руби Вольф, Клара и Беньямин Тишлер.

- Очень интересно... - Денис взял у меня из рук конверт и принялся рассматривать карту, напечатанную на обороте. - Где этот Олений парк? А-а... Понятно, в семнадцати километрах от Ашкелона. Неплохо... А кто такие Тишлеры? Из твоей политической тусовки?

- Отдай! - я решительно забрала у него конверт. - Ты что, не помнишь? Вольф победил на муниципальных выборах в Кирьят-Шенкине. А теперь вот выдает дочь. И мы приглашены.

- И откуда у тебя столько знакомых? - Денис плюхнулся в кресло и потянулся. - Только неделю назад мы были у этих, как их... Ну, неважно. И ты опять тянешь. Ведь все будет совершенно одинаково: пара под балдахином, раввин, битая символическая тарелка и холодная баранина под соевым соусом. Эта соя мне уже осточертела!

- Не ворчи, - я подошла и присела на мягкий подлокотник кресла. - В прошлый раз женились мои приятели, а сейчас мы идем по необходимости! Придут очень важные люди, и нам с тобой совершенно нелишне там оказаться.

- Ты имеешь в виду, тебе нелишне... - уточнил въедливый Денис.

- И вообще: я купила вечернее платье и до сих пор его не обновила! этот аргумент пресек все возражения моего друга, и он только глубоко вздохнул.

По роду деятельности я, как владелица переводческого бюро, ежедневно встречаюсь со многими людьми. В основном, это новые репатрианты, приехавшие на историческую родину и столкнувшиеся с необходимостью перевести на государственный язык целый ворох документов - от дипломов до карты прививок. Работа с ними занимает у меня основное время, хотя в моем компьютере давным-давно собран богатейший архив разного рода клише и образцов. Так что сделать на основе перевода диплома инженера-электрика Рабиновича точно такой же, но уже Хаймовича и не электрика, а строителя - не представляется сложным. Но это скучно, рутинно и приносит лишь относительное материальное удовлетворение.

Поэтому накануне муниципальных выборов я включилась в активную работу по улучшению имиджа русскоязычных кандидатов. То есть меня включили. Я начала учить их ивриту и переводить лозунги, письма и листовки. Работа была временной, однако доход давала больший. Хотя почему временная? В нашей стране (чтоб нам всем жилось в ней не хуже) выборы - явление перманентное, вроде эпидемии гриппа. Кончатся муниципальные, начнутся выборы в Кнессет, потом в объединенный профсоюз, потом в рабочие комитеты. И всем нужен иврит, ведь с конца 89 года в стране насчитывается около миллиона русскоязычных граждан, а читать справа налево за десять лет научился далеко не каждый.

Причем изменился и качественный состав новоприбывших. Если в начале девяностых люди приезжали, бросив квартиры и только со 143 долларами в кармане (мне это хорошо известно, мы с дочерью сами так приехали), то сейчас не редкость, когда новенькие сразу покупают квартиры, вкладывают деньги в бизнес и, что немаловажно, активно включаются в политику.

Из всего этого следует, что госпожа В.Вишневская известна в Ашкелоне как весьма дорогой репетитор, умеющий натаскивать местных деятелей так, чтобы они были в состоянии произнести на государственном языке хотя бы полторы фразы.

Поэтому, когда посыльный, молодой парнишка на мотоцикле, завез ко мне домой конверт с золотым тиснением, я восприняла это не как приглашение на отдых и приятное времяпровождение, а как продолжение своей работы. Не было никакого сомнения, что на этой свадьбе будут присутствовать мои потенциальные клиенты.

Открыв свой дневник, я вписала дату свадьбы. Денис тем временем рассматривал купидонов.

- Смотри, Лера, - сказал он, - у левого верхнего ангелочка подозрительно шкодливое выражение лица. Будто он готовит очередную пакость.

- Почему очередную? - удивилась я. - Что, этот карапуз уже в чем-то замешан?

- А стрелять в людей - это не пакость? Киллер малолетний! Обрати внимание, глагол "стрелять" произошел от слова "стрела", а не "пуля". От "пули" пошло "пулять". Но ведь никто не говорит: "Он выпулил ему прямо в сердце". Или: "Контрольный выпул в голову".

x x x

С Руби Вольфом я познакомилась на демонстрации в защиту чести и достоинства русскоязычных граждан. Может, это мероприятие называлось как-то иначе, но у меня в памяти оно запечатлелось именно таким образом. На центральной площади Ашкелона собралось несколько тысяч демонстрантов, преимущественно пожилого возраста. Многих привезли из дальних районов города специально заказанные к этому случаю автобусы. Толпа спокойно стояла, ожидая приезда высоких гостей. То, что были приглашены премьер-министр и лидер оппозиции, я знала из первых рук, сама писала и отправляла по факсу письма в канцелярию. Об этом меня попросили в центре по подготовке демонстрации.

Лидеры запаздывали. Без них, несмотря на жару, действие не начинали. Люди маялись под зонтами, пытались защититься от палящего солнца транспарантами с надписью "Не дадим обмануть себя дважды!", как будто быть обманутым единожды не противно, а, наоборот, приятно. В первых рядах демонстрантов стоял авангард - дамы лет пятидесяти со швабрами и метлами наперевес. На предметы трудовой деятельности был криво нацеплен плакат "Мы академаим!". Так в Израиле называют людей с высшим образованием. Среди "академаим" я узнала нескольких знакомых. Когда я читала лекцию в клубе любителей иврита, они тоже сидели впереди, но без швабр. Просто есть люди, которым надо обязательно быть в гуще событий. И неважно, что это: демонстрация, спевка хора или заседание общества защиты природы.

Повод для демонстрации был вопиющий. Некая репатриантская семья пенсионеров не заплатила вовремя налог на телевизор. Так как в Израиле до сих пор не отменен налог на роскошь, в котором черным по белому написано, что цветной телевизор является предметом роскоши, то каждая семья платит примерно двести долларов в год за право этот самый телевизор в доме иметь. Интересно, что черно-белые телевизоры таким налогом не облагались, но в магазинах их давно уже не продавали. Ситуация более чем абсурдная, так как приличный "Шарп" или "Сони" можно за эти двести долларов купить, и вследствие этого ежегодно государство забирает огромные деньги якобы на поддержку государственного канала. Да еще почти в каждом доме имеется также и кабельное телевидение, за которое граждане отстегивают отдельно, поэтому оплата телевизионных услуг - весьма дорогостоящая проблема.

И в один прекрасный день в дом ничего не подозревающих пенсионеров вошли два амбала, чтобы забрать телевизор в счет налога. Те испугались и позвонили в полицию. Восемь полицейских, прибыли к месту происшествия и, убедившись в полной правоте амбалов, находящихся при исполнении, от избытка раздражения за бестактный вызов избили стариков.

Через некоторое время, оправившись от синяков и ушибов, по совету друзей, чета подала в суд на противозаконные методы полиции. Русскоязычный адвокат взялся бесплатно их защищать. Каково же было удивление всех, кто слышал эту жуткую историю, когда через пару дней полиция подала встречный иск о том, что пара стариков избила восьмерых полицейских. Странно, что молчало управление телерадиовещания. Им тоже надо было бы получить компенсацию с пенсионеров-каратистов.

И тут терпение города лопнуло. Люди собрались на демонстрацию, чтобы на всю страну заявить о том произволе, который царит по отношению к новоприбывшим гражданам. Проблема, вставшая перед ашкелонской семьей, побудила приехать на демонстрацию тысячи сочувствующих из близлежащих городов. Это был пример единения русскоязычной общины.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке