Инспектор Внеземелья (2 стр.)

Тема

Прочность и надежность реактора рассчитывались специалистами, которые старались учесть все внешние факторы, затрудняющие его эксплуатацию, но взрыв все-таки произошел в. тот момент, когда планетолет должен был приступить к торможению.

- Накрылся реактор, Алексей Николаевич? - не выдержал и нарушил молчание бортинженер.

- Откуда я знаю? - хмуро пробормотал Круглов, освобождаясь от скафандра и нащупывая ремень, закрепляющий экзоскелет на теле. - Его просто нет. Оторвало вместе с хвостовой частью лайтинга.

- Похоже, застряли мы, - вздохнул бортинженер. - Это я во всем виноват, Алексей Николаевич. С рождения невезучим был. Даже в школе меня всегда спрашивали, если я не заглядывал накануне в учебники. Рок! Да и потом. - Он безнадежно махнул рукой. - И что дальше?

- Думать будем, - сказал Круглов.

- Безнадега, - снова вздохнул бортинженер. - Передатчик тоже не работает, зипы накрылись, и заменить испорченные блоки нечем. Похоже, не выберемся. Кто ж знал, что столкнемся с импульсом такой мощности?

Круглов поиграл желваками на скулах.

- Положение аховое, - согласился он. - Только ты мне своим нытьем пассажиров в транс не вгоняй. Не хватало еще с истериками возиться. А в нашем положении у любого может крыша поехать. Давай, Миша, так - ты пассажиров на себя возьмешь, а мы с Ярницким мозгами раскидывать станем. Найди, какой работой пассажиров загрузить. Сам знаешь - когда человек делом занят, он держится лучше и не раскисает.

- Чудес на свете не бывает, - тоскливо сказал бортинженер, но по глазам его было видно, что если ему во что и хочется поверить сейчас, так это в возможность чуда. Круглов его понимал. Никогда не хочется думать, что костлявая сидит у тебя за спиной и готова в любой момент окликнуть.

Круглова самого охватывала тоска от одной мысли о том, что все кончено. Без реакторов планетолеты не летают. Учитывая курс и скорость корабля, дальнейшее становилось предельно ясным. Стать спутником Солнца и до конца дней своих уничтожать продовольствие, предназначенное для орбитального комплекса "Мичиган", им не грозило. В перспективе у них по самым грубым прикидкам было не более года.

Круглов ясно представил себе, как планетолет входит в корону светила, и поморщился, ругая себя за некстати разыгравшееся воображение.

- Так договорились, Миша?

Бортинженер смотрел в сторону.

- А спросят меня? - хмуро возразил он. - Что я им, врать должен? Так они сразу это просекут. Не умею я врать, Алексей Николаевич, всегда всем понятно, что я вру.

Бортинженер был молод, и на мгновение Круглов почувствовал жалость, но тут же отогнал от себя ненужные и опасные мысли. Некогда было расслабляться. Нельзя было расслабляться.

- Учиться никогда не поздно, - сказал Круглов. - Все.

Пошли. Поручи им разбирать оборудование, которое мы везли для СКАНа. Там электронных блоков до черта, можно будет их использовать для ремонта радиостанции. Держись бодрее, Миша, а то у тебя вид, будто ты все надежды похоронил.

- А разве не так? - приподнял голову бортинженер, но Круглов уже открывал овальный люк переходника, ведущий внутрь корабля.

Экипаж планетолета состоит обычно из трех человек. Командир корабля, он же пилот, штурман и бортинженер, исполняющий также обязанности радиста. Однако на этот раз на "Ладоге" летели пятеро. Двое были пассажирами, они летели на орбитальный комплекс заменить старожилов, которые выработали биологический ресурс и должны были возвратиться на Землю. Планета Венера находилась в зоне активности Солнца, излучения светила здесь не рассеивались атмосферой, а оболочка орбитального комплекса полной защиты от них дать не могла. Поэтому был установлен предел времени нахождения на станции, по истечении которого людей надо было возвращать на Землю для реабилитации.

Пассажиров Круглов почти не знал. Оба были из Европейского Союза, один, Эрик Пельер - кажется, бельгиец, - был астрохимиком, а второй, немец Курт Везелен, - астрофизиком. Круглов не знал, как они себя поведут, узнав о случившемся с кораблем. Срывы были вполне возможны, тут самому хотелось завыть от отчаяния.

За команду Круглов мог поручиться. Из каких передряг приходилось выбираться! "Но не из таких", - шепнул внутренний голос. Пассажиры в нарушение инструкций находились в рубке управления. Впрочем, о каких инструкциях можно было говорить в их положении? Для такой ситуации инструкции были не писаны. Пока они отсутствовали, Ярницкий сумел стабилизировать положение планетолета в пространстве с помощью верньерных двигателей, которые, по счастью, уцелели. Правда, это были маломощные ионники, не стоило мечтать с их помощью затормозить планетолет, а тем более разогнать его до нужной космической скорости.

Три пары глаз с надеждой смотрели на вошедших.

Круглов неторопливо прошел на свое место, сел; задумчиво оглядывая присутствующих. Всем своим видом он старался показать, что ничего страшного не произошло. Ну, потеряли реактор вместе с двигателем. Главное, живыми остались. Руки и головы на месте, следовательно, все еще впереди, можно барахтаться, как барахталась лягушка из средневековой притчи в горшке со сметаной.

- Положение серьезное, - сказал он, оглядывая товарищей по несчастью. - Мы потеряли двигатель и реактор, поэтому на данный момент не способны к самостоятельному маневрированию и торможению. Нас несет к Солнцу. Все усугубляется тем, что в период выброса у нас полетело электронное оборудование. Это означает, что теперь мы не можем в полной мере контролировать корабль и лишены связи. Однако положение не безнадежное. Есть определенные пути к спасению, и мы должны их найти. Поэтому на "Ладоге" необходимо соблюдать жесточайшую дисциплину. Более того, каждый получит определенную задачу и должен выполнять ее, не считаясь со временем и не впадая в уныние. Хочу напомнить одну нехитрую истину - человек пропадает, когда он опускает руки.

Он невесело усмехнулся и сказал:

- Времени у нас более чем достаточно. И все-таки времени никогда не бывает слишком много, в самом конце оказывается, что его катастрофически не хватает.

- Боюсь, капитан, вы излишне оптимистичны. - Курт Везелен пригладил волосы руками. - Я не специалист в астронавтике и космической навигации, но думаю, что корабль, потерявший двигательную установку, уже не способен выполнять возложенные на него задачи. Я понимаю, вы беспокоитесь о нас. Я могу вас заверить, что не собираюсь терять человеческий облик и впадать в панику. Но и заниматься бесполезной работой не желаю. Мне думается, у обреченного на смерть всегда найдется занятие, лично я собираюсь заняться профессиональной деятельностью и нахожу это более разумным, чем предпринимать героические, но бесплодные усилия, прекрасно зная, что спасения нет.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке