Проклятие графов Собоських

Тема

Дубинянская Яна

Дубинянская Яна

- Пани может кричать, топать ногами, ругаться и писать куда следует. Мест в гостинице нет, - хозяин улыбнулся с видом кота, уже облизавшего всю опрокинутую сметану.

Я вздохнула. Как бы объяснить, что я не собираюсь ни кричать, ни кому-то писать, - но и замерзать ночью в сугробе тоже не хотела бы? Так, чтобы это не вышло очень уж жалко.

С моей шубы успела натечь довольно большая кольцеобразная лужица. Представляю, что творилось с тушью на ресницах.

- Пани может обратиться в гостиницу пана Войтилова, это всего четыре километра вверх по склону, - посоветовал добрый хозяин. - Но там тоже нет мест.

- Простите, - не особенно удачно начала я. - Мне не нужен отдельный номер с удобствами. Мы с мужем уже забронировали себе люкс в отеле "Звезда гор". Муж приедет завтра, и... в общем, мне надо только где-нибудь переночевать. Хотя бы в холле на диване... Мы хорошо заплатим!

Про "Звезду гор" не надо было. У хозяев маленьких гостиниц всегда имеется огромный комплекс неполноценности.

- Пани имеет в виду, что она хорошо заплатит? - уточнил он с ударением на "она".

- Да, конечно... То есть мой муж, мы договорились встретиться здесь...

Хозяин ухмыльнулся.

- Пани уверена, что ее муж приедет? - и совсем уже внаглую, - Пани уверена, что у нее есть муж?

Я была вполне готова закричать, затопать ногами и пожаловаться кому-нибудь в письменной форме. Я замерзла и устала. Я не хотела выходить в метель и топать четыре километра вверх по склону. Я бы скорее кого-нибудь убила.

Влодко, например.

"Будет гораздо безопаснее, Агнешка, если всю сумму повезу я. Тебя ведь постоянно обворовывают! Ну, ну, маленькая, зачем перед отпуском ссориться по пустякам?.."

- Да, разумеется, у меня есть муж. И, разумеется, сейчас я выплачу вам задаток...

Сколько там осталось от моих карманных денег?

- Сожалею, пани, мест в гостинице нет.

И тут я не поверила собственным глазам.

По лестнице со второго этажа спускался Янек Собоський.

1.

В огромной аудитории стоит негромкий ровный гул, и бубнение профессора - далеко не главная его составляющая. Все студенты заняты своими делами. Я, например, внимательно вглядываюсь в листок бумаги, расчерченный на квадраты, некоторые из которых заполнены буквами. Если вставить вот сюда "а", получится слово из семи букв, и у противника не останется никаких шансов.

Я пишу "а", но в другой квадрат - выходит четырехбуквенное слово. Дописываю его в столбик внизу листка и легонько толкаю в спину соседа спереди.

- Передай Собоському.

Он, как всегда, сидит в первом ряду. Как всегда, горбится - он очень высокий. Как всегда, пытается конспектировать лекцию, поэтому не сразу разворачивает мой листочек.

Разворачивает и улыбается - я понимаю это раньше, чем он оглядывается и победно смотрит на меня. Быстро-быстро дописывает недостающую букву; его губы при этом смешно вытягиваются в трубочку.

- Лекция окончена. Панове студенты могут быть свободны.

Он вскакивает и в три прыжка подбегает ко мне. И я не удерживаюсь, чтобы не глянуть мельком по сторонам, ловя завистливые взгляды однокурсниц.

- Тре-панг, семь букв, Агнешка! А ты пропустила, ага!

- Где? Ну вот, опять ты выиграл. Янек, я хочу отыграться!

Он снисходительно усмехается. У него карие глаза доброй собаки и очень нежная белая кожа, подернутая бесцветным пушком. Я закусываю губу - до того хочется коснуться его щеки. Прямо сейчас.

- Ладно, попробуй.

- На социологии сядем рядом, хорошо?

* * *

Янек Собоський был самый завидный жених на курсе. Самый умный и самый высокий. Не самый красивый - но зато граф.

Как-то в университет приезжал его отец - маленький толстый человек с лицом, изрытым последствиями не то оспы, не то юношеских прыщей. Янек совсем на него не похож! - шептались девчонки, прикидывали на глаз стоимость перстня на графской волосатой руке и длинного черного автомобиля на стоянке и делились сплетнями о графском маетке где-то на юге. По всему выходило, что действовать надо как можно скорее и решительнее.

Семестр подходил к концу, курс давно разбился на парочки - но Собоського по-прежнему можно было видеть либо одного, либо в шумной компании. Видно его было издалека - буйная голова, торчащая над остальными, и длинные руки, которыми Янек постоянно размахивал, как мельничными лопастями. Уже не один раз бывало, что какая-нибудь влюбленная дурочка или хитроумная интриганка - ненароком получала по голове, слишком близко подобравшись к предмету своего вожделения, увлеченному дружеской беседой.

А я смотрела на все это издали. Я вообще была гордая, неприступная и донельзя заученная. Золотой молодежи нашего курса было скучно со мной, а мне было скучно с ними.

Но зато Янеку Собоському было интересно играть на парах в слова или в точки именно со мной - если, конечно, я не слишком часто выигрывала. А мне было интересно с ним. Больше, чем интересно.

Началась первая сессия. Дуры-студентки - они же весьма дальновидные особы - стайками вились вокруг отличника Собоського, наперебой умоляя объяснить тот или иной билет. Янек объяснял. Он знал назубок всю программу. Ну, почти всю...

- Агнешка, у тебя есть в конспекте девятый вопрос по римскому праву? Я тогда болел, а в учебнике на эту тему пол-абзаца.

- Сейчас посмотрю. Не-а - я же вообще редко пишу... Но я тебе так могу рассказать, хочешь?

- Идет! Давай встретимся завтра...

* * *

Зимний заснеженный парк около университета. Вечер - не очень поздний, но уже темный, как ночь. Светло-желтые фонари и длинные синие тени от деревьев. И от нас с Янеком Собоським.

Мы вдвоем. И тихо-тихо.

- Завтра последний экзамен. Социология.

- Ничего страшного, Ян. В нашей группе половина сдали на отлично. Даже Блоньска.

- А тебе что попалось?

Я уже и не помню, что. Разве это важно? Мы вдвоем, и снег скрипит под ногами, и ветки, и фонари. И его лицо с темным морозным румянцем. Янек...

Я люблю его.

- Завтра после экзамена... Давай опять пойдем погуляем!

- Давай... То есть нет, Агнешка, не получится. Отец заедет за мной прямо в университет. По традиции все графы Собоськие встречают Рождество в родовом маетке.

- А-а...

- Но в следующем семестре... Обязательно, Агнешка! Знаешь, ты...

Так тихо. Синяя сетка теней на снегу. Какая-то большая птица взмахивает крыльями, садится на ветку у нас над головами, и ветка роняет снег крупными хлопьями на наши запрокинутые лица. Мы смеемся - беззвучно, не нарушая тишины. Привстав на цыпочки, я отряхиваю снег с его плечей, из-за воротника... И касаюсь, наконец, щек - как давно мечтала; жаль только, сквозь перчатку... И все равно чувствую холод и гладкость.

- Янек...

Нагибаю его большую лохматую голову без шапки. Легонько-легонько целую холодные мягкие губы.

Отступаю на шаг и вижу его широко раскрытые глаза.

Как у испуганной собаки.

* * *

В первый день после каникул он издали кивнул мне и закрутился в галдящей толпе друзей и подружек. Потом сел на другом конце аудитории и досадливо махнул рукой, когда я показала из-под стола расчерченный для игры лист бумаги.

Я подумала, что он, может быть, и прав. Хотя бы в начале семестра надо немного поучиться в полную силу, ни на что не отвлекаясь. Он сидел, как всегда, впереди, сосредоточенно склонившись над конспектом. Ссутуленная спина, волнистые волосы и краешек щеки.

Янек. Мой Янек...

После занятий он ушел, все так же окруженный толпой, сквозь которую трудно было бы пробиться. Что-то говорил, смеялся, размахивал руками. Но ведь он должен подойти ко мне! Мы должны вдвоем, только вдвоем отправиться гулять по зимнему парку...

Завтра.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора