Подкомиссия (Разноцветные корабли)

Тема

Хендерсон Зенна

Зейна Хендерсон

Подкомиссия

Сначала явились глянцевито-черные корабли, в рассчитанном беспорядке падали они с неба, сея страх, и, точно семена, опустились на просторное летное поле. Следом, будто яркие бабочки, появились медлительные цветные корабли, некоторое время парили в нерешимости и наконец тоже сели вперемешку с грозными черными.

- Красиво! - вздохнула Сирина, отходя от окна зала заседаний. - К этому бы еще музыку.

- Похоронный марш, - сказал Торн. - Или реквием. Или унылые флейты. Скажу честно, Рина, мне страшно. Если переговоры кончатся провалом, опять начнется ад. Представляешь, пережить еще один такой же год.

- Но провала не будет! - запротестовала Сирина. - Раз уж они согласились на переговоры, конечно, они захотят договориться о мире.

- А кто продиктует условия мира? - Торн угрюмо глядел в окно. - Боюсь, нас очень легко провести. Слишком давно мы сумели наконец решить, что больше в войну не играем, и на том стояли. Мы разучились хитрить, когда-то это было необходимо в отношениях с чужими. Как знать, может быть, эта встреча просто уловка, чтобы собрать в одном месте все наше высшее командование и разом перебить.

- Нет, нет! - Сирина припала к мужу, он обнял ее за плечи. - Не могут они нарушить...

- Не могут? - Торн прижался щекой к ее макушке. - Мы не знаем, Рина. Ничего мы не знаем. У нас слишком мало сведений о них. Мы понятия не имеем об их обычаях, тем более - о том, каковы их нравственные ценности и из чего они исходили, когда приняли наше предложение о перемирии.

- Ну конечно, у них нет никаких задних мыслей. Ведь они взяли с собой семьи. Ты же сам говорил, эти яркие корабли - не военные, а семейные, правда?

- Да, они предложили, чтобы мы прибыли на переговоры со своими семьями, а они явятся со своими, но это не утешает. Они всюду берут с собой семью, даже в бой.

- В бой?!

- Да. Во время боя семейные корабли располагаются вне досягаемости огня, но каждый раз, как мы повредим или взорвем боевой корабль, один или несколько домашних теряют равновесие и падают или вспыхивают и сгорают без следа. Похоже, это что-то вроде разукрашенных прицепов, а энергией и всем необходимым их снабжают боевые корабли. - Складки меж бровей и у губ Торна прорезались глубже, лицо стало несчастное. - Они-то этого не знают, но, уже не говоря о том, что их оружие лучше нашего, они просто вынудили нас предложить перемирие. Не можем мы и дальше сбивать боевые корабли, когда с каждой черной ракетой падают и эти разноцветные летучие домики, черт их возьми, точно цветы осыпаются. И каждый лепесток уносит жизнь женщин и детей.

Сирину пробрала дрожь, и она тесней прижалась к Торну.

- Нужно прийти к соглашению. Больше воевать невозможно. Вы должны им как-то объяснить. Уж конечно, раз мы хотим мира и они тоже...

- Мы не знаем, чего они хотят, - мрачно сказал Торн. - Это вторжение, агрессия, они пришельцы с враждебных миров, совершенно нам чуждые, - какая тут надежда найти общий язык?

Молча оба вышли из зала заседаний и, нажав кнопку, чтобы автоматически защелкнулся замок, затворили за собой дверь.

- Ой, мама, смотри! Тут стена! - Пятилетний Кроха растопырил пальцы, и его руки, точно чумазые морские звезды с закругленными лучами, распластались на зеленоватом волнистом стеклобетоне ограды десяти футов высотой; изгибаясь среди деревьев, она уходила вниз по отлогому склону холма. - Откуда стена? Зачем? Как же нам пойти на пруд играть с золотыми рыбками?

Сирина тронула ограду.

- Гостям, которые прилетели на красивых кораблях, тоже надо где-то гулять и играть. Вот инженерный батальон и огородил для них место.

- А почему меня не пустят играть у пруда? - нахмурился Кроха.

- Они не знают, что ты хочешь там играть.

- Так я им скажу! - Кроха задрал голову. - Эй, вы! - закричал он изо всех сил, даже кулаки сжал и весь напрягся. - Эй! Я хочу играть у пруда!

Сирина засмеялась.

- Тише, Кроха. Даже если они тебя и услышат, так не поймут. Они прилетели очень издалека. Они не говорят по-нашему.

- А может, мы бы с ними поиграли, - задумчиво сказал малыш.

- Да, - вздохнула Сирина, - может быть, вы и могли бы поиграть. Если бы не ограда. Но понимаешь, Кроха, мы не знаем, что они за... народ. Не знаем, захотят ли они играть. Может быть, они... нехорошие.

- А как узнать, если стенка?

- Я выкопал дырку, - признался Кроха. - Под стеной, где песок. Ты ведь не говорила, что нельзя! Дувик пришел играть. И его мама пришла. Она красивая. У нее шерстка розовая, а у Дувика такая славная, зеленая. Всюду-всюду шерстка! с восторгом продолжал Кроха. - И под одежкой тоже! Только нос без шерсти, и глаза, и уши, и еще ладошки!

- Кроха, да как ты мог! Вдруг бы тебе сделали больно! Вдруг бы они...

Сирина крепко прижала к себе сынишку, чтобы он не увидел ее лица. Кроха вывернулся из ее рук.

- Дувик никому не сделает больно! И знаешь что, у него нос закрывается! Сам закрывается! Он умеет закрывать нос и складывать уши! Вот бы мне так! Очень удобно! Зато я больше, и я умею петь, а Дувик не умеет. Зато он умеет свистеть носом, а у меня не получилось, только высморкался. Дувик хороший!

Сирина помогает малышу надеть пижаму, а в мыслях сумятица. И мороз по коже. Как теперь быть? Запретить Крохе лазить под ограду? Держать подальше от опасности, которая, быть может, только затаилась и ждет? Что скажет Торн? Рассказать ли ему? Вдруг это лишь ускорит столкновение, от которого...

- Кроха, сколько раз ты играл с Дувиком?

- Сколько? - Кроха напыжился. - Сейчас посчитаю, - важно сказал он и минуту-другую что-то бормотал и шептал, перебирая пальцами. И объявил с торжеством: - Четыре раза! Один, два, три, целых четыре раза.

- И ты не боялся?

- Не-е! - И поспешно прибавил: - Ну, только в первый раз, немножечко. Я думал, может, у них хвосты, и они хвостом возьмут за шею и задушат. А хвостов нет. - В голосе разочарование. - Просто они одетые, как мы, а под одежкой шерсть.

- Значит, ты и маму Дувика тоже видел?

- Конечно, - сказал Кроха. - В первый день она там была. Они все собрались вокруг меня, а она их прогнала. Они все большие. Детей нет, один Дувик. Они немножко толкались, хотели меня потрогать, а она им велела уйти, и они ушли, осталась только она с Дувиком.

- Ох, Кроха! - вырвалось у Сирины, в страхе она представила эту картину: стоит маленький Кроха, а вокруг теснятся взрослые линженийцы и хотят его "потрогать".

- Ты что, мамочка?

- Ничего, милый. - Она провела языком по пересохшим губам. - Можно, когда ты опять пойдешь к Дувику, я тоже с тобой пойду? Я хочу познакомиться с его мамой.

- Да, да! - закричал Кроха. - Давай пойдем! Давай сейчас пойдем!

- Не сейчас. - Она еще не оправилась от страха, дрожали коленки. - Уже поздно. Мы пойдем к ним завтра. И вот что, Кроха, пока ничего не говори папе. Потом будет ему сюрприз.

- Ладно, мамочка. Это хороший сюрприз, да? Я тебя очень-очень удивил, да?

- Да, конечно, - сказала Сирина. - Очень-очень удивил.

На другой день Кроха, присев на корточки, внимательно осмотрел дыру под оградой.

- Она немножко маленькая, - сказал он. - Вдруг ты застрянешь.

Сирина чувствовала, сердце вот-вот выскочит, однако засмеялась:

- Не очень это будет красиво, правда? Пришла в гости и застряла в дверях.

Засмеялся и Кроха.

- Будет чудно, - сказал он. - Лучше пойдем поищем настоящую дверь.

- Нет-нет, - поспешно возразила Сирина. - Мы сделаем эту пошире.

- Ага. Я позову Дувика, он поможет копать.

- Прекрасно. - У Сирины перехватило горло. Испугалась маленького, мелькнула насмешливая мысль. И тут же в оправдание: испугалась линженийца... агрессора... захватчика.

Кроха распластался на песке и проскользнул под оградой.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора