Стоящий на грани двух времен

Тема

Конрад Фиалковский

Уже сотни лет экзамены сдают в мае. Правда, придумано не ахти как удачно, зато освящено традицией, Разумеется, на Марсе это не имеет значения, но на северном полушарии Земли, пожалуй, следовало бы внести коекакие изменения.

Академия космонавтики, в стенах которой, по выражению Цифирки, «люди превращаются в космонавтов», расположена в центре Европы, и поэтому зубрить мне приходится как раз тогда, когда цветут каштаны, когда первые порывы теплого, уже летнего воздуха пригибают к воде камыш на берегу озера, а климатологи организуют теплые лунные ночи.

Я живу в высотном здании неподалеку от старой академии и часто смотрю на ее тяжелые серые стены, придавленные тяготением, которого не могли победить древние строители. Сейчас там музей роботов: под низкими сводами залов выстроились ряды автоматов, которые когда-то для чего-то были нужны. Я люблю эту тишину, полумрак застекленных прямоугольников, именуемых окнами, и едва. ощутимый запах материалов, из которых некогда делали автоматы, — аромат прошлого.

Я был там недавно, несколько дней назад, с Таффом, Лили и Бортом. Мы встретились у входа в экзаменационный зал. Я искал Борта и пришел как раз в тот момент когда автомат вконец охрипшим голосом вызывал Таффа.

На минуту шум утих, и я услышал голос Борта:

— Сат! Куда ты летишь, протонище?! Мы здесь…

Они с Лили стояли у колонны информатора.

— Подойди-ка на минутку, Сат. Расскажи, как ты сдал… — Лили крепко схватила меня за рукав.

Тогда я вспомнил, что вчера сдавал экзамен, а они еще ничего не знают.

— Провалился, — сказал я.

— Как так?

— Очень просто. Спросили о древней гипотезе, касающейся Красного Пятна Юпитера. Гипотеза какого-то Вильдта или как там… Никогда не мог запомнить замысловатых научных предположений, с которыми выступали наши уважаемые прадеды…

— Ну и что? — Лили все еще держалась за мой рукав.

— Известно что. «Подучите, дорогой коллега», — просипел Цифирка, как обычно говорят разлаженные автоматы, и открыл выходное поле.

— У Цифирки вечно такие штучки, — авторитетно заметил Борт. — «Прошу вас, коллега», «благодарю вас, коллега», а пила — каких мало. Не расстраивайся, Сат…

— Неловко все-таки…

— А что ему расстраиваться, — пожала плечами Лили. — Может еще раз пойти сдать тому же Цифирке.

А у меня вот осталась только полуавтоматная…

— Не горюй. Тафф говорит, что нет ничего лучше автоматов… — попытался я успокоить ее.

— Так то Тафф. У него есть подход к автоматам.

Он, кажется, когда-то изучал психологию гомоидальных автоматов.

— Брехня, — заметил Ворт. — Его выгнали с того факультета, и он попал к нам…

— Но он на этом собаку съел. А в Музее древней роботики почти все автоматы — его старые знакомые.

— С некоторыми я даже на ты, — сказал Тафф, подойдя ко мне и хлопнув меня по плечу.

— Ну, как, Тафф, сдал?

— Мгм… Цифирка расспрашивал о бдящих и крякающих роботах. Я лично знаком с несколькими, так что в общем сами понимаете…

— Так ты вместо системы Юпитера сдавал роботику? — недоверчиво взглянула на него Лили.

— Ничего подобного. Цифирка спросил меня, кто спас поселок Саган, когда битоптеры открыли люк входного шлюза. Помнишь случай на спутнике Юпитера, Европе, семьдесят или восемьдесят лет назад?

— Ты даже не знаешь точной даты и все-таки сдал?

— Мы как-то не говорили о датах. Я рассказал Цифирке, как бдящий робот учуял битоптеров и героически, рискуя раствориться, дал импульс крякающим роботам. Те начали с акустических частот, но потом перешли к ультразвукам, и когда прибежали космонавты, от битоптеров осталось одно воспоминание.

— Воспоминание? — деловито спросил Ворт.

— Я не знаю точно, но Цифирка тоже не знал, поэтому он лишь кивнул, и я сдал…

— Везет же человеку!

— Это не везение, а всестороннее знание предмета и… знакомства среди роботов из Музея древностей…

— При чем здесь знакомства? — спросил я, потому что не мог уловить связи между музеем и экзаменом.

— Что за вопрос! Там есть один старый автомат-сказочник. Когда-то он рассказывал мне подобную историю, происшедшую в земном городе Риме, о крякающих автоматах с каким-то странным названием.

Ворт немного подумал, потом сказал:

— Я думал, ты говоришь серьезно. Поселок Саган был спасен бдящим автоматом. Крякающих там вообще не было…

— Но ведь могли быть… — не растерялся Тафф. — Впрочем, стоит ли спорить о мелочах?

— Знаешь, Тафф, я бы не прочь сходить в твой музей, — неожиданно предложила Лили.

— Зачем? Ты же современный нейроник, значит, не любишь возиться со старыми автоматами…

— Еще бы! От этих автоматов вечно пахнет горелой изоляцией. Но вдруг он мне поможет…

Я немного удивленно посмотрел на Лили, так как никогда не подозревал, что она способна додуматься до этого.

— То есть как? — Тафф тоже был удивлен, — Я завтра сдаю полуавтоматный. Если провалюсь — в академии мне делать нечего.

Тафф на минуту задумался.

— М-да. Дело дрянь. Только не знаю, захотят ли эти роботы с тобой разговаривать.

— Почему?

— Они что-то не любят девчат…

— Это почему же?

— А просто так. Наверно, не привыкли. Раньше почти всегда мужчины создавали и воспитывали роботов.

— А женщины?

— У женщин было столько других занятий… Во всяком случае, роботами они не очень интересовались.

— Болтовня, — перебил его Ворт. — У нас есть исторические примеры…

— Да, есть, — согласился Тафф. — Но роботы с ними не знакомы.

— Ну, значит, не пойду в музей, — пожала плечами Лили. — Да и чем эти старые сундуки могут мне помочь?

— Ты права. Нам, нормальным людям, нечего делать около этих транзисторных трупов. Другое дело такой тип, как Тафф… — сказал Ворт и взглянул на Таффа.

— Впрочем, неважно. Я сдаю завтра в полдень.

Все равно ничего не успею выучить. Если не сдам… Эх, да что там говорить…

— Больше оптимизма. Лили. — Ворту было жаль ее.

— Почти наверняка не сдам. Вы знаете об этом не хуже. Нечего утешать. Выгонят — и все. Не волнуйтесь,, я не расплачусь перед этими автоматами и вашим Цифиркой!

— Не падай духом, а то провалишься, — сказал я как можно убедительнее.

— Слушай, есть идея, — неожиданно вставил Тафф.

— Внимание, защитник транзисторных гробов что-то придумал! Это не часто случается… — сказал Ворт, который не был поклонником таффовских идей.

— Перестань ерундить, я говорю серьезно.

— Что за идея? — спросил я.

— Но, чур, все замечания — только после того, как я кончу. Договорились?

— Но мы же серьезны, почти как автоматы, — не выдержал Ворт.

— Ладно! — сказал я.

— Так договорились?

— Договорились. Выкладывай свою идею.

— Так вот, триста лет назад, — начал Тафф, — в городе Ата на Марсе жил старый кибернетик… и случилось так, что этого кибернетика исключили из Всесолнечного кибернетического общества и, хотя он был известным в свое время ученым, издали приказ стереть его имя из памяти всех автоматов, мнемотронов и прочих аккумуляторов информации…

— А ты-то откуда об этом знаешь? — спросил я.

— Подожди. Я скажу.

— Не перебивайте его, — остановила Лили Ворта, который тоже собирался ввернуть словечко.

— Он понес наказание за то, что не уважал Общество, оскорбил его членов и использовал свои знания для создания вздорной и лживой машины, недостойной называться автоматом. Сей старец имел наглость показать машину Обществу и добился того, что сам председатель доверчиво задавал вопросы этому лжецу.

— Ты скажешь, наконец, что это за автомат? — не выдержал я.

— Затем старик, всю свою жизнь отдавший этим машинам, покинул город Ату и поселился на XII базе у Залива Улыбок. Несколько лет он прожил в небольшой кабине на окраине базы, там, где выбрасывали на свалку пришедшие в негодность узлы автоматов. Потом умер. О нем говорили, что он мастерил из кибернетического лома преудивительные автоматы, вел с ними бесконечные споры, но после его смерти ничего не нашли.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке