Город золотых пчел

Тема

Под солнцем зимним и зыбким

Рыбы плывут от смерти

Вечным путем рыбьим.

И. Бродский

То, что брюнет — стопроцентный зомби, я понял, как только он открыл рот. Эти двое стояли на пороге, улыбались своими блестящими от слюны, удивительно чистыми и белыми зубами, а я уже знал, что это они. Гладко выбриты, чисто одеты. Такие крепко спят, вкусно едят. И никогда много не пьют. В руках обычно держат портфели с бумагами. Черные, мягкие. Только пальцы выдают волнение. Стискивают кожу сильно, впиваются в неё так, словно под ней прячутся все ценности мира.

Первый, тот самый брюнет, немного повыше и старше возрастом. Второй, русый парнишка, явно волновался, постоянно трогал щеку. Мне показалось, что он ищет на ней следы преждевременных морщин, разрывов. Словно зомби только-только натянули на себя эти маски, ещё не привыкли к ним, не срослись с ними.

— Здравствуйте, — сказал я.

Мне стало смешно, но я сдержался. Конечно, зомби не бывают здоровы. Они вне таких понятий.

— Добрый день, — ответили они почти хором, улыбаясь все шире и шире. Я испугался за их лица, кажется, ещё чуть-чуть, и лопнут, потрескаются. Пришлось даже зажмуриться. Но все обошлось.

Зомби скорчили удивленные физиономии и переглянулись.

— Чем могу вам помочь? — спросил я.

— Вы когда-нибудь думали о боге? — начал старший.— И о том, куда он хочет привести нас?

Чтобы не засмеяться, я закусил губу. Все-таки надо быть вежливым даже с такими, как они.

— А вы бы хотели поговорить со мной о боге?

— Если вы не будете против, конечно, то хотели бы,— это вылез тот, молоденький. Все зомби поначалу плохо говорят. Словно делают прямой перевод. Так оно и есть. Я знаю. Не один раз мне приходилось слышать, как они общаются на своём, особенном языке. И хотя может показаться, что он от человеческого ничем не отличается, но понять, о чём идет речь, может только зомби.

Старший неодобрительно посмотрел на своего ведомого. Видимо, молодой поторопился.

— Скажите, читали ли вы Книгу? — поинтересовался старший.

— Библию?

Зомби счастливо переглянулись.

— Да. Слово «Библия» как раз переводится как Книга. Боговдохновленная Книга, которая говорит нам, что господь бог любит нас и желает только добра, — начал старший.

— И приведет нас в Землю обетованную, когда придет срок, — добавил младший.

— Да, я читал эту книгу, — заполнил я паузу. Становилось немного скучно. Сейчас пройдет эта прелюдия, и они начнут мне рассказывать то, что я и так знаю.

— Да, это поистине великая Книга, потому что все происходящее сейчас уже в ней предсказано, — тряхнул головой брюнет, словно стряхивая пепел тысячи костров со своих шикарных волос. — Вы думаете по поводу того, что происходит вокруг? О том, что происходит в мире? Вы наверняка слышали о тех событиях, которые…

— Да, да. Я слышал. Ужасно. И мне не понятно, как может господь допускать такое. Неужели эти люди тоже дороги ему? Тоже угодны, как и мы.

Старший радостно оскалился на слово «мы». Я видел, как медленно его верхняя губа приоткрыла блестящие зубы. Ровные зубы, красивые зубы. Именно такие, о каких я мечтал.

— Как вы точно сказали. Часто люди, глядя на все, что бог посылает нам, а он посылает нам и доброе и злое, спрашивают себя: почему все это случается с нами? Но они не знают. Отчего? Как вы думаете?

— Я не знаю, — соврал я.

— Люди не знают ответа, потому что спрашивают себя. Но они должны спросить того, кто знает все ответы на вопросы. Они должны спросить господа нашего!

При этих словах младший усиленно закивал. Его лицо светилось.

— Господь знает ответы. И мы должны спросить его об этом, — старший внимательно смотрел на меня. Глаза в глаза, ему очень хотелось держать контакт. Он уже почувствовал, что поймал меня. Улыбался, снова и снова показывая мне свои зубы.

Но я видел в его глазах настоящее. Видел, как он жадно высасывает из меня человека, раздирает мне грудь и вставляет внутрь манекен. Я знаю, что происходит в таких случаях. Такой молодчик, запросто вырвав мою душу, укрепляет мои мышцы распорками из тонкой паутины украденных снов, накручивает на мои кости гибкие тростниковые шарниры, зажигает в пустоте моих глаз свечки, купленные по полтиннику в церкви.

— Так мало на свете людей, которые разговаривают с богом и спрашивают его. Но ещё меньше тех, кто знает, что все ответы уже были даны нам. Все, что нам нужно знать, содержится в этой книге, — старший показал мне черный том с золоченым крестом на обложке. — Например…

Я перестал его слушать. Теперь меня больше интересовал его ведомый.

Мальчишка все больше нервничал, чувствуя что-то. Он прислушивался, незаметно пытался заглянуть в щелочку раскрытой двери. Я видел, как его уши, покрытые золотистым пушком, улавливают звуки, призраки звуков, частички их.

Да, конечно.

Мне всегда казалось, что куклы в квартире начинают болтать в моё отсутствие. Но теперь они совсем обнаглели, даже не дожидаются моего ухода. Их фарфоровые голоса все явственней доносились из-за двери. Наверняка парнишка слышал их.

«Он никогда не смотрит на меня», — сообщил печальный голосок.

«А ты не расстраивайся, не расстраивайся», — попытался подбодрить опечалившуюся куклу мальчишеский голос. У меня есть только одна кукла-мальчик. Мерзавец в коричневом котелке.

«Никогда не смотрит»,— сказал первый голосок. Ему ответили, и вот уже все голоса слились в единый хор; так гудит улей, если ударить по нему ногой.

Я встретился глазами с младшим зомби. Тот улыбнулся, и я понял, что он все слышал. Этот парнишка знал то, что ему не положено знать. Он узнал меня. Теперь доложит об этом всем вокруг.

Если я позволю ему.

— Вы открыли для меня столько нового, — соврал я, глядя в глаза старшему. — Не могу не отблагодарить вас. Я, конечно, читал Библию. Но не так, как читаете её вы. Мне никогда не могло… Я не мог представить, что там столько истины и столько ответов. Могу я пригласить вас? Чай или кофе… Пожалуйста!

Как только я распахнул дверь, куклы замолкли, и квартира наполнилась тишиной.

— Прошу вас, прошу.

Это был самый опасный момент. Зомби очень не любят заходить в дома. Особенно когда их приглашают. Для этих тварей нет ничего лучше, как утащить жертву в своё логово. Или же ворваться в чужое жилье силой, нагло, сея страх. Да. Страх — это самоё сильное их оружие.

— Нам не разрешают… — начал было старший, но мальчишка его опередил. Глупый, молодой зомби.

— Но думаю, там нам будет проще. Так ведь?

— Да, — чуть смущенно ответил его ведущий. — Думаю, можно. На минутку.

Мальчишка сделал ошибку. Теперь в этой пьесе моя роль была главной.

Я посторонился, специально не отходя от двери, так, чтобы они, проходя мимо, касались меня своими телами.

— Извините, — прошелестел старший и проскользнул внутрь.

Мальчик ничего не сказал, он просто опустил глаза, прикрылся густыми пушистыми ресницами и утонул в темноте прихожей. Но от меня не ускользнуло, как он воровато коснулся моей ноги.

Я ещё немного постоял снаружи, давая им привыкнуть к новому ощущению. На лестнице никого не было. Соседские «глазки» надёжно замазаны жиром. Хорошо.

— У вас тут темновато, — неуверенно произнес старший, когда я закрыл дверь. Его улыбка влажно сверкнула в полумраке. Где-то там, в темноте, угадывался мальчик. Он был молод и ещё не совсем утратил способность ощущать опасность. Когда зомби стареет, многие старые инстинкты отмирают. А чувствовать опасность — это слишком человеческий инстинкт.

— Я люблю, когда темно, — ответил я. — Так легче смотреть на мир. Проходите в комнату. Там нам будет удобнее.

Они окрыли дверь, вошли, сели на диван под пристальными взглядами кукол. Сотни, тысячи кукол. Все стены заняты их пёстрой толпой. Полки, полки. Фарфоровые лица, стеклянные глаза. Множество кукол. Все девочки, только один мальчик в коричневом котелке. Это его голос я слышал в коридоре.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке