Голубая кровь

Тема

Мелисса де ла Круз

Книга посвящается истинному аристократу во всех смыслах этого слова, Берту де ла Крузу, моему отцу, в жилах которого течет кровь героев.

Книга никогда не была бы написана без любви, поддержки, проницательности и ума моего мужа, Майка Джонстона, которому я обязана всем.

Эрик Хомбергер. Нью-Йорк миссис Астор

Мьюз.[1] Время на исходе

Профессор Лоуренс Уинслоу ван Ален.

Жизнь и смерть в колонии Плимут, 1620–1641 гг.

К. К.

НЬЮ-ЙОРК

НАШЕ ВРЕМЯ

ГЛАВА 1

«Банк» занимал ветхое здание в самом конце Хьюстон-стрит, на границе между суровым Ист-Виллиджем и дебрями Нижнего Ист-Сайда. Служившее некогда штаб-квартирой для инвестиционной и брокерской фирмы почтенного ван Алена строение было приземистым и внушительным — настоящий образец эклектического бозара, с классическим фасадом о шести колоннах и устрашающим рядом «зубов» — бритвенно-острых выступов на фронтоне. Много лет оно стояло на углу Хьюстон и Эссекс-стрит, безлюдное и заброшенное, пока однажды зимним вечером некий носивший на глазу повязку основатель ночного клуба не наткнулся на него случайно, перехватив хот-дог в «Катц Дели». Он как раз искал место для демонстрации состряпанной его ди-джеями новой музыки — мрачной, навязчивой, которую они назвали «трансом».

Пульсирующая музыка выплескивалась на освещенную фонарями улицу. На тротуаре, у веревки, натянутой перед входом в клуб, стояла Шайлер ван Ален, невысокая, темноволосая пятнадцатилетняя девушка; ее ярко-голубые глаза были густо подведены темным контуром. Она отковыривала с ногтей облезающий черный лак.

— Ты правда думаешь, что мы туда проберемся? — спросила она.

— Да запросто. — Ее лучший друг, Оливер Хазард-Перри, приподнял бровь. — Дилан поручился, что это раз плюнуть. А кроме того, мы всегда можем указать вон на ту табличку. Твоя семья его построила, этот дом, — ты не забыла?

Он усмехнулся.

— Подумаешь, невидаль какая, — закатив глаза, ухмыльнулась Шайлер.

Остров Манхэттен был неразделимо связан с историей ее семейства, и, насколько могла сказать Шайлер, она имела отношение к Собранию Фрика, скоростному шоссе Ван-Вик и Планетарию Гайдена на уровне либо основания, либо передачи в общее пользование, или и того, и другого. Правда, на ее жизнь это особенно не влияло. Она с трудом могла наскрести двадцать пять долларов, чтобы заплатить за вход.

Оливер ласково обнял ее за плечи.

— Хватит психовать! Ты слишком нервничаешь. Все будет зашибись, вот увидишь.

— Лучше бы Дилан нас встретил, — мрачно заметила Шайлер, дрожавшая в своем черном кардигане с дырами на локтях.

Она нашла этот свитер в одном секонде в Манхэттен-Вэлли. От свитера несло ветхостью и затхлой розовой водой, и худощавая фигурка Шайлер терялась в его объемистых складках. Шайлер всегда выглядела так, будто она утопает в ткани. Черный свитер доходил ей почти до икр, а под ним на ней была одна лишь черная футболка поверх поношенной серой термоводолазки. Снизу из-под свитера выглядывала длинная широкая юбка до полу. Подол юбки, постоянно волочащейся по тротуару, был весь в грязи, как у уличной оборванки из девятнадцатого века. Обута Шайлер была в свои любимые черно-белые теннисные туфли от Джека Парселла, ну те, у которых на правом носке оплетенная проводом дырка. Темные волнистые волосы она подвязала шарфом с бисерной вышивкой, который отыскала в бабушкином шкафу.

Шайлер была поразительно красива: милое личико в форме сердечка, безукоризненный носик, нежная молочно-белая кожа, но в красоте ее присутствовала какая-то хрупкость, почти нереальность. Она напоминала фарфоровую куклу в наряде ведьмы. Ученики в школе Дачезне считали, что она одевается как нищенка. И то, что она была болезненно застенчивой и никому не навязывалась, ситуации не улучшало, потому что все думали, что она слишком высоко себя ставит. На самом же деле Шайлер просто отличалась сдержанностью.

Ее спутник Оливер также был хорош собой: высок и строен, с прекрасным, как у эльфа, чуть скуластым лицом, теплыми карими глазами и копной блестящих каштановых волос. Одет он был в простую армейскую шинель поверх фланелевой рубашки и дырявые синие джинсы. Само собой, фланелевая рубашка была от Джона Варватоса, а джинсы — фирмы «Ситизенс оф Хьюманити». Оливеру нравилось изображать представителя бунтующей молодежи, но делать покупки на Хьюстон-стрит ему нравилось еще больше.

Шайлер с Оливером сдружились еще на втором году обучения, с того момента, как однажды няня Шайлер забыла положить ей ланч, и Оливер отдал ей половину своего сэндвича с салатом латуком и майонезом. Они заканчивали предложения друг за друга и любили в моменты скуки читать вслух выбранные наугад места из «Бесконечной шутки».[2] Оба они были из золотой молодежи, возводящей свою родословную непосредственно к прибывшим на «Мейфлауэре». Но даже с таким престижным происхождением они выглядели чужаками в Дачезне. Оливер предпочитал лакроссу музеи, а Шайлер никогда не стриглась и одевалась в секонд-хенде.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке