Соперник Согора

Тема

Гурский Олег

Олег Гурский

- Второе "я" человека - что это? Реальность или мираж, возникающий из-за склонности ума к сомнению и контрастам? Раньше я не думал об этом особенно, а теперь... Впрочем, просто устал. Сегодня лучше отбросить мысли. Только бродить, любоваться небом и деревьями, слушать птиц. И не думать, не думать.

- Боишься? - шепнул кто-то в уме. - Сомневаешься?

Опять он! - Согор невольно оглянулся. Дорога оставалась безлюдной. Боюсь? Но кого? В чем сомневаюсь?.. Конечно же, этот шепот отрицательная, "теневая" реакция ума. Нельзя принимать ее всерьез. Это не больше чем отражение в зеркале: все наоборот. Но за зеркалом-то пусто, никого! Никакого второго "я". Крепок иного мнения. Он уверен, что второе, третье и еще более "совершенные" "я" любого человека существуют на деле, что можно, эволюционируя, "возвышаться" до них, даже устанавливать с ними контакт, словно со своим будущим. Впрочем, Крепов - чудак. Какой большой ученый - без чудачеств? Кажется, и Циолковский верил в свое время, что некоторые идеи могут быть внушены нам телепатически иными цивилизациями.

- Почему же ты встревожен? Страшишься итогов Плебисцита? Ведь если Рахманову удалось посеять сомнение в сознании общества...

- Глупость, чушь! - Он досадливо качнул головой. - Не пытайся уверить меня, что ты существуешь наяву. Беспощадный реализм - непременное качество всякого уважающего себя исследователя. Если бы мы давали волю фантазиям, которые возникают в мозгу, когда остаешься наедине с собой, наука давно рухнула бы. Исследователь тем отличается от фантазера, что умеет остановиться вовремя, отделить реальное от призрачного.

Что скажет Плебисцит? Поживем - увидим. Я и теперь утверждаю: Земля должна прекратить всякое вмешательство в события на Харнаре. Особенно сейчас, когда там смута.

А Рахманов - нетерпеливый мальчик, скороспелая слава вскружила ему голову. Есть такой тип людей: из жажды славы они пойдут на все...

- Ты не договариваешь.

- Ну да, Рахманов талантлив, не отрицаю. Несомненно, честен. Думаю, он искренне убежден, что земляне должны помочь цивилизации Харнара разом перешагнуть через века социальной и духовной эволюции. Но "неистовые" не хотят понять: харнарцы во всем станут надеяться на "богов", прилетевших "со звезд". Религиозный фанатизм надолго затормозит развитие. Собственная воля к жизни ослабнет - начнется вырождение...

- Пути помощи младшим многообразны! Если "неистовые" и ошибаются, то, может быть, лишь в способах. Рано или поздно Рахманов и его сторонники поймут, _как_ надо помогать. Рахманов прав в главном...

- Послушай, кто ты, чтобы поучать? Рахманов, Рахманов!.. Это переходит границы.

- Сказать, почему тебе неприятно это имя?

- Ко всем чертям!..

Он раздраженно швырнул на дорогу цветы, собранные в парке. Вздохнул глубоко, осмотрелся. Впереди, за деревьями, показались сиявшие на солнце купола Информационного центра. А на другом берегу озера вздымались высоко в синеву серебристые чаши антенн. Мачтовые сосны замерли в предвечернем покое.

Согор приехал в Южный парк, чтобы немного отвлечься от впечатлений, связанных со Всемирной дискуссией о Харнаре, закончившейся вчера. Хотелось побродить в одиночестве по самым дальним аллеям, дать отдых нервам, напряженным до предела. Непостижимо, как оказался он рядом с Информом? Почему ноги привели его именно сюда, пока голова была занята размышлениями?

Он нерешительно остановился, глядя на усыпанную бурой хвоей почву, где цепочка муравьев бежала по тропинке-желобку от одного своего дома-города к другому. "Контакт цивилизаций", - усмехнулся Согор и медленно направился к главному корпусу.

У входа в машинный зал гостя встретил оператор.

- Я хотел узнать... - Согор запнулся, отвел взгляд. Неприятно, что надо объясняться в намерении, которое родилось внезапно, из смутных чувств, мучивших его весь день.

Оператор - юноша с эмблемой добровольца, зачисленного в списки желающих лететь на Харнар, - изо всех сил старался казаться спокойным. Он загораживал собой экран: смотрел какую-то передачу и не успел выключить.

- Голосование не закончено, ждем сообщений с планет, - сказал он почтительно. Согор видел его усилия остаться невозмутимым. Мальчика выдавали яркие искры удивления, мелькавшие в глубине чистых зеленоватых глаз.

Пчела, сердито жужжа, запуталась в каштановой шевелюре парня. Он растерянно отмахнулся, переступил с ноги на ногу. Согор взглянул на экран. Конечно, смотрит хронику дискуссий, закончившихся перед Плебисцитом!

Выступал Рахманов - человек с загадочным прошлым, один из самых популярных вождей движения "неистовых". Это была заключительная речь Рахманова в защиту землян, присоединившихся к восстанию на Харнаре... Снова Рахманов, всюду этот человек!

- Сводка поступит в Высший Совет без промедления, - добавил оператор, заметив, что гость не торопится уходить. - Вы же знаете - пока итоги не обнародованы... нельзя... Извините...

Он пунцово покраснел. Согор повернулся, пошел вдоль гулкого коридора. Когда спускался в парк, почудилось, что мраморные ступени тихо колеблются под ногами.

Как он мог! Неужели и впрямь он ждет от Плебисцита чего-то, что подорвало бы убежденность Согора - мыслителя, увенчанного громкой славой, - в справедливости провозглашенного им Пути? Что же означает в таком случае этот визит в Информационный центр? Неужели все-таки сомнение? Но можно ли сомневаться, что человечество сделает самый верный выбор? И разве на протяжении шести десятков лет мнение общества когда-либо расходилось с мнением Согора, председателя Высшего Совета? В том числе по самой острой проблеме века - контакту с Харнаром?

Согор стремительно шагал по бесконечным, расцвеченным радугами улицам вечернего города, будто надеялся убежать от своего стыда. Прохожие узнавали знаменитого человека. Многие сдержанно приветствовали его. Некоторые с откровенным любопытством провожали глазами.

Широкие неразличимые экраны Мирового информа озарялись калейдоскопами объемных телекартин - экстренных сообщений. Кое-где в скверах люди толпились у экранов поменьше: там передавали хронику Всемирной дискуссии о Харнаре и помощи восставшим. Мелькали кадры, только что полученные с далекой планеты через антипространство. На Харнаре разгоралась небывалая в его истории война угнетенных против древней касты технократов, которые, стремясь окружить себя ореолом божественности, именовались "бессмертными".

Глядя на мерцающие в воздухе изображения, Согор узнавал лица известных ораторов, философов, ученых, принявших участие в Дискуссии. Видел и себя: вот он выступает перед народом в защиту политики постепенного и осторожного развития контакта с Харнаром. Но когда в голубоватой дымке экрана возникало худощавое, вдохновенное лицо Рахманова, его полные страсти и могучей мысли глаза, Согор замедлял шаг, против воли вслушивался в звенящий, призывный голос:

"...реальная помощь харнарцам должна быть бескровной - утверждают сторонники "невмешательства". Они предлагают нам игнорировать восстание, оставаться наблюдателями, терпеливо взирать, как "бессмертные" уничтожают тысячи рабов, брошенных крайним отчаянием на штурм тирании! Но это ли путь, каким должны следовать люди? Зло, насилие везде во Вселенной остаются для человека злом и насилием! Если мы не придем на помощь харнарцам, среди которых сейчас немало и наших добровольцев, избравших дорогу чести, будущие поколения двух цивилизаций проклянут нас за малодушие, а наш век нарекут позорным!.."

Толпа, освещаемая вспышками алого, зеленого, золотистого огня, струящегося сверху и из-за деревьев, роптала. Согор слушал, вглядывался в лица, пытаясь уловить общее настроение. Но это было невозможно: Рахманова сменяли другие ораторы - мнения колебались, расходились, сталкивались. Там и тут возникали ожесточенно спорившие группы.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке